Книга Шайтан Иван 12, страница 54 – Эдуард Тен

— Подумайте, — закончил я, — и выскажите все ваши замечания и дополнения. Мне нужна ваша поддержка в решении этого вопроса. — Я помолчал, давая ему время осмыслить услышанное. — Впрочем, вопрос этот уже решён. Я составил приказ о его формировании. Полномочия мои позволяют. С вас — оценка и деловые предложения.

Шувалов медленно кивнул. Взгляд его стал сосредоточенным — я знал, что он уже мысленно просчитывает варианты.

— Будет сделано, Пётр Алексеевич, — сказал он негромко. — К завтрашнему вечеру всё обдумаю и представлю вам свои соображения.

— По поводу моего агента. Надеюсь о нём сведения не распространились по всему Кавказу?

— Что вы, Пётр Алексеевич, о нём знает ограниченный круг. Все предупреждены о недопустимости распространения этой информации, вплоть до личной ответственности и наказания.

— Добро. — Я поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Тогда до завтра, Александр Константинович.

Шувалов всю дорогу к себе на квартиру не переставал думать о князе. В его голове никак не укладывался этот необычный, загадочный для него человек.

— Столь стремительная карьера, — размышлял он. — Умный, прозорливый, с необычайными способностями. Прекрасный аналитик, знаток человеческих душ — и в то же время жёсткий, циничный, умеющий добиваться своего. И это в его-то годы.

Сегодняшний разговор не выходил у Шувалова из головы. Всё время, пока он находился рядом с князем, его не покидало странное чувство — напряжение и какой-то невольный, почти животный страх перед этим человеком. Не страх труса — страх разумного, который чует более сильного хищника.

Шувалов понимал, насколько влиятельным и опасным стал князь в структуре Бенкендорфа. Тихие слухи доносились и до него — о создании новой силовой структуры, по своему значению много превосходящей Третье отделение Собственной его императорского величества канцелярии. И князь Иванов-Васильев, без сомнения, в этой структуре — и явно не мелкий чин.

Он вышел из экипажа, поднялся к себе. В кабинете зажёг свечу, долго сидел неподвижно, глядя на пламя.

— Ясно одно, — решил он наконец. — С этим человеком лучше быть в друзьях, чем во врагах. И поддержать его — не просто долг службы, а собственная выгода. А может, и спасение.

Он вздохнул, взял перо и начал записывать свои соображения по поводу горского полка — те самые, что обещал представить князю к завтрашнему вечеру.

На следующее утро я поехал в штаб Кавказского корпуса. Меня без проволочек провели к князю Воронцову. Взволнованный адъютант бестолково засуетился — всё-таки для него я был особой весьма важной.

— Прошу вас, ваше сиятельство, — открыл он двери кабинета.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — с лёгкой усмешкой произнёс князь Воронцов, поднимаясь мне навстречу.

— Фёдор Иванович, слухи о моей смерти сильно преувеличены. Неприятное и досадное стечение обстоятельств. — Я решил сразу пресечь ненужные и долгие разговоры. — Пожалуй, не будем о грустном. Важных дел хватает, потому сразу к ним. Не возражаете?

— Как пожелаете, Пётр Алексеевич. Прошу вас, присаживайтесь.

В поведении Воронцова чувствовалась некоторая настороженность. Он сел за стол и внимательно смотрел на меня, словно пытаясь понять, с чем именно я пожаловал.

— Фёдор Иванович, давайте сразу определимся. — Я говорил спокойно, но твёрдо. — Мы с вами люди военные и можем говорить откровенно. Скажу вам прямо: моё отношение к вам весьма положительное. С вашим назначением командующим корпусом видны изменения — и в корпусе, и в наместничестве. Вверенные вам войска состоят в полном порядке, за некоторым исключением. Военная администрация работает вполне удовлетворительно, но это уже разговор с начальником жандармского управления. И самое важное — успешное, просто блестящее отражение неприятеля, пытавшегося вторгнуться на нашу территорию.