Книга Шайтан Иван 12, страница 32 – Эдуард Тен

Моё состояние значительно улучшилось. Я уже мог с трудом передвигаться по усадьбе. Поток посетителей не прекращался. Пришлось выслушать немало нареканий в свой адрес. Марэ решила задержаться в Пластуновке и возвращаться в Петербург вместе со мной. Особенно часто мы говорили с Андреем и Михаилом.

— Андрей, я не сомневаюсь: чеченцы откажутся от мирного договора. Это идёт вразрез с их менталитетом. У них нет ни дворян, ни князей. Мирный договор они воспримут как попытку взять их в кабалу. Нужно искать другой способ перетянуть их на свою сторону. Нельзя упускать возможность, которая открылась в сложившейся обстановке упадка и разочарования народов Кавказа в движении непримиримых. Нужно заинтересовать их в жизни под рукой и покровительством Российской империи. Думайте, господа командиры. Масштабно, а не местечково.

— Конечно, они откажутся, а вместе с ними многие, кто поддерживает Хочара. — Задумчиво потянул Андрей.

— Ингуши и чеченцы, на мой взгляд, самые разбойные народы. Ну и черкесы сильно беспокойные. Слишком свободолюбивые и вредные, но воины отменные. — Высказался Лермонтов.

— Вообще, горцы — народ буйный, скорый на резню, эт верно, — вступил в разговор Егор Лукич, погладив усы. — Да только и на всякую буку есть своя поруха. Понятное дело, к ним подход особый нужен. Горец — он как кремень: с виду прост, а чиркнешь, суеты не оберёшься. Мы ужо сколько резались с ними, а я тебе так скажу: ежели с горцем с уважением да по чести, то и он душу откроет. Но с одним уговором, с зароком: сила есть — будь кунаком; нет силы — извиняй, сам виноват. Ты должен быть крепче супротив него. Не нахрапом, а правдой и кулаком, да так, чтоб он понял: с тобой шутки плохи. Вот, к примеру, тебя взять, командир. Шайтан Иван — враг, да, жестокий, и оборотку завсегда даёшь. Так в этом твоя сила, за это тебе и уважение горцев. Слабину никак давать нельзя. Ежели дал — считай, пропал: обязательно обнесут и придавят, как кутёнка слепого. Потому что у них закон: кто сильней, тот и правей. Такие они, и не переделать. Токма на равных, и сила должна за тобой быть. Без силы и честь не в честь. Поняли, отцы-командиры? — усмехнулся в усы Егор Лукич. — Их нужно как Азаматку али как Байсара с аманатом. Погляди: все в пластуны подались. В деле себя хорошо показали. Токма они смолодства у нас, и не в армии али где ещё, а в пластунах. Братство боевое — это другое совсем. Вои они хорошие. Так и надо их пользовать, как воев. Жалованье положи хорошее, коня и снаряжение дай — так они с радостью служить будут. Токмо командира им нужно уважаемого, чтобы в узде мог держать.

— Бог ты мой, каков Егор Лукич, вот он выход из положения! — замелькали мысли у меня в голове. — Была же в будущем Дикая дивизия, что в Первую мировую отлично себя показала. Почему бы сейчас не создать нечто подобное? Полк для начала. Призвать только добровольцев. В следующем году весна революций в Европе начнётся. Император по любому ввяжется и полезет порядок наводить — вот и будем использовать дикий иррегулярный кавалерийский полк. На Кавказе его использовать опасно, да и не будут воевать они против своих. А так — замечательная идея.

— Токмо нельзя их здесь применять, — будто услышал мои опасения Егор Лукич. — Возьмут оружие, снаряжение и сбегут к своим. В Рассею их надобно сводить. Послужат да и посмотрят, с кем воевать удумали.