Книга Шайтан Иван 9, страница 15 – Эдуард Тен

Вопрос, прозвучавший столь неожиданно в тишине кабинета, ошеломил его. На миг в глазах мелькнуло неподдельное изумление, прежде чем он натянул на себя привычную маску холодной учтивости.
— Пётр Алексеевич, какое отношение моё самочувствие имеет к текущим делам? — голос был сух, но я уловил в нём едва слышную растерянность.

Он пытался скрыть замешательство, но было поздно — я добился своего, я его поразил.
— Прямейшее, Александр Христофорович. Вы — опора. Ваша болезнь или, не дай Бог, неспособность управлять ведомством станет катастрофой для Империи. Придёт другой, но без вашей прозорливости, без глубины понимания её судьбы. Такого человека как вы, сегодня нет. И без вашей руки мои проекты не осуществятся, что нанесёт государству тяжкий урон. Сие — не лесть, а констатация факта. Теперь вам понятна моя заинтересованность в состоянии вашего здоровья?

— Вы не перестаёте меня удивлять, Пётр Алексеевич, — голос Бенкендорфа вновь обрёл ледяную, официальную сухость. — Порой вы создаёте положения, в которых не знаешь, как надлежит реагировать. Потрудитесь объясниться.

Я не стал отступать.
— Незачем строить догадки. Достаточно взглянуть на вас, и всё становится ясно.

— Неужели? — в уголке его губ дрогнула тень усмешки. — Вы столь уверены в своей проницательности?

— Без малейшего сомнения. Бледность, преждевременная усталость во всём облике, тяжесть под глазами… Вероятно, мучают бессонница, недуги желудка — все эти, казалось бы, мелочи. Но главное — это ежедневное нервное напряжение. Груз ответственности, который вы несёте. Он медленно, но неуклонно подтачивает ваши силы. На этом свете ничто не даётся даром, Александр Христофорович. За всё рано или поздно приходится платить.

После длительного раздумья Бенкендорф осторожно, несколько отстранённо спросил:

— И вы можете чем-то помочь?
— Не я, Александр Христофорович, а вы сами. Поверьте, ситуация целиком в ваших руках, и исправить её не столь сложно.

Он задумался на мгновение, и тонкая стена официальности дала трещину.
— Что же, Пётр Алексеевич, признаюсь, во многом вы правы. И сон, и самочувствие моё оставляют желать лучшего в сравнении с прежними годами. Буду благодарен за совет. К тому же, преображение императрицы — во многом ваша заслуга?

— Лишь косвенная, через мою супругу и её императорское высочество, — скромно отозвался я.

Зная о неизменной слабости Бенкендорфа к прекрасному полу — слабости, присущей многим настоящим мужчинам, что бы ни говорили их годы, — я осторожно забросил приманку.
— Если мои рекомендации покажутся вам стоящими, я мог бы поделиться одним особым снадобьем. Средство испытанное, я и сам им пользуюсь. Помимо общего укрепления организма, оно… опосредованно возвращает мужчине бодрость духа и сил.

Бенкендорф внешне остался бесстрастен, но я заметил, как замер его палец, постукивавший по столу, и как на мгновение в его потухшем взгляде вспыхнул живой, оценивающий блеск. Скрыть интерес ему не удалось.

— Что ж, граф, предложение ваше весьма заманчиво. Не стану скрывать, оздоровительный курс, что вы рекомендуете, мне и впрямь не помешает. Скажите честно, это снадобье — не колдовское зелье? Знаете, какие слухи ходят о дьявольском омоложении её величества?

— Помилуйте, Александр Христофорович, самые что ни на есть народные средства! Но секрет — в мелочах и в строжайшем соблюдении режима. Малейшее отступление — и все труды насмарку.