Книга Шайтан Иван 7, страница 79 – Эдуард Тен

— Ну хорошо. Пойдёшь ты с десятком. Подчиняешься Косте, действовать будешь в разведке.

— Спасибо, командир, ты не пожалеешь. — Заулыбался довольный Азамат.

— Отец жалуется на тебя, Азамат. Говорит, что ты не хочешь жениться?

— Пожаловался тебе, — вздохнул Азамат. — Зачем мне жена, мне и так хорошо. Если совсем честно, командир. Та, кого отец с матерью выбрали мне в невесты, совсем некрасивая — понизив голос признался Азамат. — Что я с ней буду делать?

Я не смог удержаться и рассмеялся.

— Ну тогда я понимаю тебя. Насильно мил не будешь. Ну может быть у неё характер хороший и душа светлая? — попытался я смягчить приговор Азамата.

— Какой душа, командир?! — возмутился Азамат. — Она толстая и маленький ростом. Даже хороший характер и хороший семья, не заставят меня жениться на неё. — Перешёл на акцент возмущённый Азамат, с негодованием смотрящий на меня.

— Всё, молчу, — поднял я руки в знак примирения, — я выполнил просьбу твоего отца, попробовал уговорить тебя. Если, конечно, ты не врёшь, я тоже навряд ли женился на такой. Даже если бы хорошее приданое давали.

— Вот, командир, себе красивую жену взял, приданое хороший взял. Почему меня уговариваешь на такой жениться?

— Успокойся, не женись, если душа не лежит. Довольно об этом.

Дверь приоткрылась, появился Аслан.
— Командир, тэбя приказный из пэрвой сотни, Заур Галоев, принять просит. Говорит, дело нэотложный.
— Пусть зайдёт.

В проёме возникла фигура Заура. Лицо его было серьёзным, даже озабоченным.
— Здравия, командир, — чётко отрапортовал он, но взгляд был отрешённым.
— Проходи, Заур. Присаживайся. Что случилось? — я убрал со стола карту, давая понять, что всё внимание его.

Заур молча кивнул, снял пластунку, благоговейно перекрестился на потемневшую от времени икону Николая Угодника и лишь потом тяжело опустился на ковёр.
— Родня жены моей приехала, командир… — начал он, смущённо отводя глаза. — Тесть и два племянника.

Я молчал, давая ему собраться с мыслями. Азамат, поняв, что разговор принял серьёзный оборот, замер и не вмешивался.

— Тесть привёз внуков, детей своих покойных сыновей, — продолжил Заур, поднимая на меня полный надежды взгляд. — Умоляет взять их в воспитанники. Знаю, командир, правило, только сироты. Но история у них безвыходная. Отцов их убили. Кровная месть. Тесть остался последним мужчиной в роду, да и тот старик. А эти мальчишки, вся его надежда. Одному двенадцать, другому десять. — Заур тяжело вздохнул, будто сбросил с плеч мешок с камнями.

— А вражду эту нельзя уладить миром? — спросил я.
— Вражде этой, командир, лет пятьдесят, если не больше. Род тестя моего, Окоевы. Дело давнее, украли у них девушку, сын князя Хитогурова. Через время объявили, что она сама себя кинжалом заколола. Окоевы не стерпели, нашли того княжича и прикончили. С тех пор и режут друг друга. Семь лет назад старшего сына тестя убили, три года назад — среднего. Хитогуровы, княжеский род, многочисленный. Поклялись весь род Окоевых под корень пустить. Мальчишки эти последние. Остальные по женской линии, не в счёт. Пока дети при тесте, их найдут и убьют. А здесь, под твоей защитой, есть шанс, что выучатся, окрепнут и смогут честь рода отстоять.

— Выручи, командир! — голос Заура сорвался на шёпот, полный отчаяния. — Мы всё оплатим! Сколько скажешь! Иного пути у них просто нет. Как подрастут, так и сгинут.