Книга Шайтан Иван 7, страница 125 – Эдуард Тен

— Горцев собралось не менее четырёх тысяч, — доложил Константин. — Они взяли крепость в кольцо. Небольшие предместья разорены, но жители успели укрыться за стенами.

Эркен, изучая нарисованную на колене схему, ткнул в неё пальцем:
— Нам лучше выйти вот тут. Возвышенность. Атаковать в конном строю неудобно — много буераков. Можно и здесь, но место ровное. Если навалятся всем скопом… отобьёмся, конечно, но потери будут слишком велики. И сразу окажемся в окружении.

Вариантов, по сути, не оставалось.

— Какие будут предложения? — Я обвёл взглядом командиров. В ответ — молчание. Незнакомая местность не давала возможности строить смелые планы.

— Выходим на возвышенность и начинаем обстрел из гранатомётов, — сказал Андрей. — Полезут — встретим огнём всех стволов. Лучше не придумать. — Его слова озвучили общее мнение.

— Слушай приказ! — мой голос прозвучал чётко и властно. — Разведка выводит нас на возвышенность. Выступаем затемно. К рассвету должны быть на позиции. Стоим всем батальоном. Обоз — вплотную к нашим тылам. Есаул, будешь рядом со мной. В бой вступаете только по моей команде. На марше — усиленное боковое охранение. Выступаем в три часа.

Начинало светать. Разведка привела батальон точно к назначенной возвышенности. По пути были бесшумно сняты два сторожевых поста и один разъезд горцев. Соблюдать тишину уже не имело смысла — как раз на рассвете Абдулах-амин начал штурм крепости.

Мы вышли на позицию и быстро развернулись. Лагерь горцев лежал как на ладони, всего в полуверсте от нас. Поглощённые штурмом, они или не заметили нашего манёвра, или не придали ему значения, но развёртывание прошло без помех. Виктор уже расставил все девять гранатомётов.

— Виктор, пять гранатомётов — на максимальную дальность, четыре — по центру лагеря! По тем трём шатрам! Дальше — действуй по обстановке. Начинай!

— Батарея, внимание! — раздалась его команда. — Первый, пятый, максимум дальности! Шестой, девятый, прицел шесть сотен! По четыре мины… БЕЙ!

Бух… шшш… бам! — неровный залп разорвал молчание батальона, и мины ушли в сторону лагеря. Заряжающие, работая размеренно и чётко, посылали в стволы новые мины. Весь батальон, затаив дыхание, следил за результатами. Все три шатра и стоящие рядом навесы были уничтожены.

— Прицел семь сотен! Цель — орудия! Три гранаты… БЕЙ!

Снаряды накрыли вражескую батарею из четырёх пушек, которая до этого вела редкий, но методичный огонь по крепости.

— Молодец, Виктор! — вырвалось у меня после последнего, точного залпа.

Первые минуты растерянности прошли. Нас обнаружили.

Из лагеря, словно разворошенный муравейник, выплеснулась большая группа всадников — человек пятьсот. С диким визгом и улюлюканьем они ринулись в атаку. Однако скачка в гору сбавила их пыл, атака теряла стремительность и уже не казалась такой грозной.

Батальон, вытянувшийся в три шеренги на двести метров, замер в ожидании. Команды не требовалось — каждый знал свое дело. Подпустили горцев метров на восемьдесят.

Прозвучал первый залп. Затем, с холодной, двухсекундной выдержкой — второй, третий, четвертый, пятый.

Результат был ужасающим. Все пространство перед фронтом оказалось усеяно грудами тел — убитых лошадей и всадников. В предсмертной агонии бились раненые кони, стонали и кричали люди. Еще несколько минут назад это была грозная боевая сила, а теперь — лишь сплошная кровавая преграда из убитой и умирающей плоти. Назад сумели вырваться лишь несколько десятков всадников.