Книга Шайтан Иван 7, страница 111 – Эдуард Тен

В доме наступила краткая, но гулкая пауза.

— Да… — негромко, после некоторого замешательства, произнёс тот же Самад.

— Громче! — потребовал я. — Чтобы все слышали, что Шайтан Иван свои обещания выполняет!

— Да, ты выполнил! — с подавленной злобой выкрикнул Самад.

— Благодарю, уважаемый Самад. Твоего слова мне достаточно, — спокойно ответил я и поднялся, слегка подтолкнув Хайбулу к выходу. — Завтра мы покинем ваше селение, чтобы не смущать вас перед лицом Абдулах-амина.

Мы вышли из совета под оглушительное, красноречивое молчание.

Всю дорогу до лагеря Хайбула молчал. А что он мог сказать? Вся эта затея с мирным договором с чеченцами-аккинцами была его инициативой, и теперь он безнадёжно терял лицо. Нас попросту предали. Сторонники Абдулах-амина, видимо, сумели взять верх и задавить мирные настроения.

Первые порывы ярости и раздражения уже отступили. Если аккинцы не выступят против нас на стороне имама — это уже облегчение. Но ненадолго. Сейчас Абдулах-амин показывает себя мягким и пушистым, но позже он непременно напомнит чеченцам-аккинцам их настоящее место в этом мире. Эти мысли неспешно и тяжело текли в моей голове.

— Пётр, прости, — смущённо произнёс Хайбула, уже сидя у костра в лагере. — Я втянул тебя в эти переговоры с аккинцами. Клянусь Всевышним, я не ожидал от них такой подлости. Самад — один из ярых приверженцев Абдулах-амина, и всегда им был.

— Не извиняйся, Хайбула, — спокойно остановил я его. — Он ясно дал понять: у него свой путь. Что ж, пусть идёт по нему. Время всё расставит по своим местам.

— Наверное, ты прав, Пётр. Время покажет.

Из сгущавшейся темноты бесшумно, как тень, возник Эркен.
— Командир, к тебе гости, — тихо сообщил он.

К колеблющемуся свету костра вышли пятеро, старейшины, Алибек и Расул, с ними Адам, Джоха и Магомед. Их лица, освещённые пламенем, были суровы и непроницаемы. Я молчаливым жестом пригласил их занять места на разостланных бурках. Когда все устроились, на несколько тягостных минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев. Наконец, склонив седую голову, заговорил Алибек.
— Полковник, твои слова оказались пророческими. Лазутчики Абдулах-амина были среди нас. Они сыпали обещаниями, словно зерном, но мы-то знаем, кого на деле кормят такие посулы… В набег на Хайбулу движется больше тысячи наёмников, всех мастей и языков. Страх — плохой советчик, полковник. Многие в наших селениях, опасаясь, что мы не устоим даже с вашей помощью, дрогнули и поддались на уговоры Самада. Но мы, старейшины Акин-Ауха и Мант-Отара, говорим тебе: наш выбор сделан. Мы просим: не оставь нас. Все наши воины, все, кто может держать оружие, готовы встать в твои ряды, чтобы вместе отразить эту черную орду.

Я перевел тяжелый взгляд на Хайбулу, стоявшего чуть поодаль, мысленно примеряя его к роли полевого командира.
— Ваши аулы — первые на пути врага?
— Да, — кивнул Алибек. — Мы можем выставить двенадцать десятков бойцов. Командовать ими будет Магомед, — он указал на немолодого, с обветренным лицом джигита, чьи чёрные глаза сурово смотрели на меня из-под сросшихся бровей.

Я несколько секунд молчал, взвешивая всё, и наконец кивнул.
— Хорошо. Я принимаю вашу помощь. Но у меня есть условие. Жесткое.

Алибек насторожился.
— Мы слушаем, полковник.