Книга Шайтан Иван 6, страница 93 – Эдуард Тен

— Граф, все участники, того дела, получили заслуженные награды. Остались только вы. — император сделал паузу и позвонил в колокольчик. Вошёл адъютант полковник Лоренц с дипломом в руках и после кивка Императора развернул его.

Во имя его императорского величества!

Милостию Божиею, Мы, Николай Первый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и прочая, и прочая, и прочая.

Возжелав ознаменовать особое Наше Монаршее благоволение и признательность за доблестное и ревностное служение Нам и Отечеству, вручаем сей знак высочайшей воинской чести —

Золотое оружие, украшенное вензелем Нашим и вящщею надписью: «За храбрость» —

Полковнику граф Иванову–Васильеву, командиру отдельного пластунского батальона, Кавказского казачьего войска.

В ознаменование истинно рыцарской доблести и неустрашимого мужества, явленных им в жарком деле супротив воинствующих орд под предводительством Султана совершивших набег на рубежи наши.

Предводительствуя вверенными ему чинами, он низвергал дерзкого супостата с непоколебимою твердостью духа, самолично вдохновляя подчиненных своим примером беззаветной отваги, чем способствовал одержанию победы и умножил славу Российского воинства.

Сим Златым Оружием, сопричтенным к знакам отличия Святого Великомученика и Победоносца Георгия, Мы Всемилостивейше поощряем и отличаем верного слугу Престола и Отечества. Да послужит сей видимый знак Нашей державной воли и признания заслуг его новым залогом ревностного продолжения стезей чести, долга и воинской славы.

Пребываем Императорскою Милостью Нашей к помянутому полковнику графу Иванову–Васильеву, благосклонны.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою написано:

«НИКОЛАЙ».

Лоренс вручил мне диплом и коробочку, в которой лежал круглый золотой знак Георгиевского креста белой эмали.

— Служу престолу и отечеству!

Чиновник наблюдал за всем действием с кислым лицом, откровенно не скрывая своего неудовольствия.

— Теперь предстоит дело щекотливое, прошу, ваше превосходительство, — император кивнул чиновнику.

— Всемилостивейший государь! — начал чиновник, развернув бумагу. — В канцелярию Вашего Императорского Величества поступил доклад от вице-губернатора Москвы, князя Сумского. Из оного усматривается, что полковник граф Иванов-Васильев дерзнул в неприличной и дерзостной форме вмешаться в действия, вверенные лично господину вице-губернатору, а именно — в мероприятия по захвату особо опасной шайки разбойников, едва не сорвав оные. При сем он нанес личное тяжкое оскорбление высокопоставленному лицу на службе, что есть оскорбление самой власти и установленному порядку. Вследствие чего князь Сумской покорнейше испрашивает высочайшего повеления наказать полковника Иванова-Васильева в пример и назидание прочим, дабы отбить охоту к подобным дерзновениям впредь.

— Что скажете, полковник? — Император пристально смотрел на меня, во взгляде его читался неподдельный интерес.

Видимо, уловив что-то на моем лице, Бенкендорф поспешил вступить:

— Позвольте мне, ваше императорское величество?

— Извольте, Александр Христофорович, — милостиво кивнул государь.

Дубельт, не мешкая, раскрыл свою папку.

— Так точно, всемилостивейший государь! — начал он четко. — Согласно донесению начальника Московского жандармского управления… При проведении операции под начальством вице-губернатора к ликвидации шайки грабителей случились потери: убиты два нижних полицейских чина, ранены один полицейский чин и два жандармских обер-офицера. Злодеи оказали отчаянное и озлобленное сопротивление. Ввиду сего начальник жандармского управления, оценив критичность положения, принужден был обратиться за содействием к находившемуся тогда в Москве полковнику Лукьянову, командовавшему отрядом особого назначения.