Книга Шайтан Иван 6, страница 88 – Эдуард Тен

— Проверка была затеяна вовсе не для вашего увеселения. Признаюсь, что не стоило скрывать о предстоящем от его высокопревосходительства. Искренне прощу у вас прощения, Александр Христофорович. Готов понести наказание в полной мере. И, да, вы правы, это моё дурное влияние на полковника Лукьянова. Уверен, до знакомства со мной, он никогда бы не позволил себе подобного.

— Так мы и поверили в твоё раскаяние, Пётр Алексеевич. — Рассмеялся Павел. — Напугал императорских отпрысков и около них толкающихся, порадовал свою душеньку и хочешь отделаться лёгким испугом. Ну уж нет, с тебя хороший стол и будешь весь вечер петь и танцевать. Попробуй только увильнуть, вот тогда наказание будет страшным.

— Довольно господа, нам пора. Вам, граф, Павел сообщит позже какое наказание вас ждёт. Александр Христофорович, прошу вас проявить милость и снисхождение к вашим подчинённым.

— Слушаюсь, ваше императорское высочество — поклонился Бенкендорф.

Цесаревич с братом и свитой уехали. Бенкендорф уже остывший и успокоившийся сказал севшим голосом.— От вас подобного не ожидал, господа! И не думайте, что просьба цесаревича что-то изменит. Каждый получит по заслугам. В целом, я доволен подготовкой отряда, ротмистр Малышев, объявляю вам и всему личному составу благодарность. — Он и Дубельт сели в карету. Их сопровождали два конных жандарма.

— Александр Христофорович, по поводу отряда Малышева, надо признаться не ожидал столь высокого уровня и столь разносторонней подготовки. Со слов полковника Лукьянова это полностью заслуга графа Иванова. Он лично обучал отряд. Вы заметили с каким уважением относится Малышев, остальные офицеры и нижние чины к Иванову. Операция проведённая отрядом в Москве показала его высокую эффективность. Так же Лукьянов отмечает, что проведение операции стало возможным только благодаря графу. Хотя его участие не отраженно ни в одном докладе или рапорте.

Бенкендорф молчал и рассеянно смотрел в пространство перед собой.

— Из доклада и рапорта вице-губернатора Москвы следует, что подготовка и проведение успешной операции полностью его заслуга, а вмешательство полковника графа Иванова–Васильева чуть не погубило все его труды. Он требует сурово наказать оного возмутителя порядка по всей строгости и ещё добавить, чтобы другим неповадно было. И кому верить? — Усмехнулся Бенкендорф.

— Да уж, нечего возразить. Не испытывает граф пиетета ни перед кем из чиновничьей братии. — Дубельт поморщился.

— А насчёт отряда ССО согласен, отменный инструмент появился у нас. Цесаревич наверняка расскажет его императорскому величеству.

Андрейка подъезжал к родной станице Романовке. Четыре с половиной года… Теперь он был уже не просто Андрейкой, а Андреем Григорьевичем Сомовым, выпускником кадетского корпуса, класса для казачьих детей, с отличием сдавшим экзамен на первый офицерский чин — прапорщика. Домой он возвращался на грузо-пассажирской фуре из станичной МТС. Возчик, знакомый казак Евсей, поначалу не узнал молодого офицера.

— А чего к нам, господин прапорщик? По делам или как? — спросил он, прищурившись.

— По делам и как! — усмехнулся Андрей. — Не признал меня, дядька Евсей?

Возчик резко обернулся, пристально вгляделся.

— Ёщкина Матрёна! Андрейка! Григория сын!

— Он самый, — широко улыбнулся Андрей.