Книга Шайтан Иван 3, страница 5 – Эдуард Тен

— Сам то, что думаешь? — спросил я, почувствовав беспокойство.

— Да, кто ж его знает, Петр Алексеевич.

— Ладно, разбирайтесь, я в Семеновку.

Со своим сопровождением поехал в полковой штаб. По дороге заметил следы большого лагеря, между Романовкой и Семеновкой.

— Ну, наконец то, Петр Алексеевич. Как прошёл рейд?

— Удачно, Александр Николаевич, дорогу мы перекрыли основательно. Восстановить её будет сложно и не скоро. Что у вас произошло, почему так срочно потребовали к себе и где Василий Иванович?

— Садись и вникай, какое положение у нас сложилось. На следующий день, после твоего выхода, прибыло усиление в количестве двух пехотных рот и артиллерийской батареи из двух орудий и сотни кубанских казаков. Командует сводным отрядом подполковник Федор (Фридрих) фон Гапнер. Они простояли две недели лагерем около Романовки. Три дня назад поступили сведения, что у селения Джемет, в Баракайской долине появился отряд аварцев и чеченцев в количестве 500 сабель и усиленно собирает добровольцев для нападения на нашу линию. Подполковник Гапнер решил сыграть на опережение и повел весь отряд в долину. Да, капитан Шувалов с ним, прикомандирован к отряду.

— Ай, да Хайбула, сукин сын, подстраховался. Не получилось спереди, решил сзади проникнуть.- рассуждаю вслух.

— Думаю с добровольцами, отряд сильно увеличится.- сказал Соловьёв, глядя на карту.

— А где Василий Иванович?

— Поехал в Хмыловку с полу сотней из второй сотни, там самое слабое место. Я поставил под ружьё всех кого можно, собрал триста восемьдесят казаков. Совсем молодняк не трогал. Надеюсь отбиться. Романовка с Пластуновкой, с вашим приходом, точно устоят.

— Почему Вы не сказали Гапнеру о большой глупости идти на встречу к горцам с такими малыми силами, тем более со сборной солянкой.

— С чем, идти? — не понял Соловьёв

— Я имел в виду, что разные подразделения, нет слаженности и не известно, как они обучены.

— Эх, Пётр Алексеевич, видели бы вы этого надутого индюка. Офицеры сообщили, что он, два месяца, как из Петербурга, отирался где-то при штабе в Петербурге, решил ускорить рост своей карьеры. Обещали поставить на полк, если проявит себя. Какой он военачальник судить не берусь. Но сразу видно, большой поклонник устава и педант. Впрочем, как все немцы. Что думаете делать, Петр Алексеевич?

Я смотрел на карту и размышлял.

— А, что тут думать, Алексанр Николаевич, выманил наше усиление, кто там, у горцев, командир. Сейчас подловит где удобно и вырежет всех, под корень. Даже не сомневаюсь, что их уже за тысячу набежало, а потом на нас, одновременно в нескольких местах.

— Я тоже, так думаю. Поверьте, пытаться достучаться до подполковника, но он отмахнулся от меня.

— Сколько в его отряде людей?

— Триста сорок штыков, сотня кубанцев и сотня донцов, два орудия.

— Итого пятьсот семьдесят душ как с куста.

Такая меня взяла досада, аж кисло стало во рту. Сколько людей погибнет из-за одного… даже слов не могу подобрать. Моё лицо искривилось, как от лимона.

— Разрешите, Александр Николаевич, выступить мне с полусотней, может получиться что-то исправить.

Разумно ли, Пётр Алексеевич, ослаблять Пластуновку?

— Трофим со своей полу сотней сможет удержаться.

— Что ж, попробуйте, только прошу вас, без лишней лихости и безрассудства.