Книга Шайтан Иван 3, страница 24 – Эдуард Тен

— Даус приехал два часа назад. Он очень злой. Когда узнал, что Марэ украли, стал обвинять отца, что он специально устроил кражу и он всем расскажет, что хаджи Али не держит данное слово. Отец сказал, Марэ украл русский и где она, он не знает. Когда мы подошли к комнате, разговор шел на повышенных тонах и я четко услышал.

— Русская собак, которую Али испугался, — мой вольный перевод.

Замечательно, все идёт по плану, даже лучше. У меня появился весёлый кураж, щас поговорим.

Заходим с Азаматом.

— Отец, гость приехал.

— Ас саляму алейкум, уважаемый хаджи Али. Подчеркнуто игнорирую двух мужчин сидящих за столом. Али поздоровался и пригласил к столу. Сел и наголо уперся взглядом в молодого горца. Не старше тридцати лет, всё как положено, ухоженная борода, богато украшенная черкеска, красного цвета. Кинжал хорошей работы, шашка висела у входа, видел, когда вешал свою шпагу.

Другой, явно за сорок, с суровым лицом и злыми глазами.

Не разводя политесов сразу стал претворять в жизнь мой план.

— Я слышал, что-то про русских собак? Это наверно сказал ты, Даус, батыр в бараньей шкуре. Я украл Марэ, для своего друга, если хотел что-то сказать, говори мне.

Даус просто поперхнулся от такого наглого наезда. Смотрел на меня и не знал, что делать.

— Ты приехал в чужой дом и у тебя хватает наглости что-то требовать. Ты, дурак или только притворяешься?

Азамат переводил с таким выражением лица и таким удовольствием, как будто, это были его слова.

— Грех обижаться на того, кого всевышний обделил умом.

У Дауса сдали нервы и он выкрикнул:

Закрой свой поганый рот, неверный. Я отрежу тебе язык.

Он вскочил на ноги и схватился за кинжал.

— А ты не обкакаешся, когда будешь отрезать мне язык.

Я нарывался нагло, тупо и весело. Растянув рот в доброй улыбке.

Даус хотел что-то сказать и сделать, но его остановил пожилой мужчина.

— Хаджи Али, почему ты позволяешь оскорблять гостя в твоем доме?

— Потому, что такой гость не достоин его. Прежде чем требовать уважения к себе, научись проявлять его к другим.

Эти слова я произнес спокойным, равнодушным тоном глядя Даусу в глаза, пустым и холодным взглядом. Его проняло.

— Ты позволил себе оскорбить меня и ты ответишь за это. Пока ты в доме уважаемого хаджи Али, я не нарушу закон гостеприимства. Ты же не будешь сидеть тут вечно. Мы поедем с вместе и как только выедем за пределы аула, я поговорю с тобой как с мужчиной. Или ты боишься меня?

Вновь милая и добрая улыбка.

— Я не боюсь тебя, русская собака, поедем сейчас, немедленно.

Даус вскочил и бросился к шашке.

А чего, было бы сказано. Али пробовавший остановить нас, махнул и пошёл за нами.

Мы выехали за пределы аула уже приличной толпой, которая быстро увеличивалась. Оказалось, пожилой, был дядей Дауса. Всю дорогу он что-то пытался сказать племяннику, но тот не слушал его, с ненавистью глядя на меня. Мы выехали за пределы аула, все формальности соблюдены.

— Даус, если ты извинишься, я не буду тебя убивать.

У него началась истерика, а может боевой транс. Глаза лихорадочно блестели, его слегка потряхивает.

— Я требую, что бы мы сражались кинжалами. Ты оскорбил нас, выбор оружия за нами. Внимательно отслеживает меня. Молча киваю. Я в полевке, снимаю все лишнее. Мы выходим в круг. По тому как Даус держал кинжал было понятно, что он владеет им хорошо, может очень хорошо. Видно по глазам и выражению лица, он не сомневается в победе, как и его дядя. Моя чуйка (интуиция) завибрировала, подавая сигнал об опасности. Дураку понятно почему Даус настоял на кинжалах, он уверен в своем умении, а вот я стал сомневаться в себе. Кинжал, это не нож и техника работы с ним совершенно другая. Реально начинаю понимать, что проиграю. Лихорадочно пытаюсь придумать неожиданный финт ушами, да чем угодно, лишь бы помогло.