Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 79 – Миф Базаров

— Это что? — я потянулся к нему.

— Новая модель. Потом разберёшься, — Кью не дал мне дотронуться до колёсика, а сам постучал по нему ногтем. — Только без нужды не крути, а то как… — он сложил пальцы в кулак и резко разжал, — разнесёт всё метров на десять вокруг.

Телефон зазвонил примерно через полчаса.

— Игорь? — голос у Гены сел, будто он от пристани бежал. — Клаша сказала срочно… Ну?

— Ген, место я тебе нашёл. Будешь работать консультантом в техотделе ордена, здесь, в Новогородске. Начальником будет мой друг, Киселёв Павел Дмитриевич. Бумаги на самом верху подписаны. Никто за тобой не придёт.

В трубке долго молчали. Где-то за воротами Гены залаяла собака.

— Это как же… В орден инквизиции? Меня?

— Тебя.

— Погоди… А глухаря-то снимать можно?

— Можешь не носить. Но лучше носи, а макры на зарядку тебе контора выделит.

— Вот те на, — Гена шумно выдохнул. — Так, глядишь, и на большую землю съездить смогу наконец.

— Сможешь и поедешь. Паша тут на год, не больше, у него работа на объекте, а так он в столице сидит.

— Да ну? Правда?

— Да.

— Ген, огненного я беру с собой. Паша ему колёса на шипах собирает. Посоветуешь что?

Куда еду, я вслух не сказал: линия межмировая, через станцию, да и техники у буханки рядом. Оставалось надеяться, что Гена догадается по шипам сам.

— Шипы, значит… — в трубке помолчали. — Понял. Масло смени, пожиже, и так к тысяче подходит.

Павлик уже тянул руку к трубке.

— Геннадий Иванович? Это Киселёв. Вы не переживайте, огненного я подготовлю как надо, не первый раз. Но у меня к вам вопрос: я тут спортивный мотоцикл собираю под двести лошадиных сил, а мотор троит, один цилиндр из четырёх. На холостых троит, на оборотах ровно. Свечи менял, провода прозвонил, компрессия на всех восемь с половиной…

Гена что-то спросил, и друг замер.

— Коллектор? Сам точил… Прокладку нет, не менял. Думаете, подсос? На холостых разрежение больше, лишний воздух в один цилиндр и тянет… Бензином на стык? А если обороты подскочат, значит, там и сосёт…

Я посидел ещё пару минут на ящике за верстаком, слушая про разрежение и бедную смесь, потом тронул Пашу за плечо.

— Я к себе. Вечером зайду, заберу.

— Да-да-да, — отмахнулся друг, не отрываясь от трубки. — Всё сделаю, всё… Геннадий Иванович, а жиклёр холостого хода…

Сел за стол в нашем с Машей кабинете. Карандаши так и стояли ровным строем, как она их выставила. Я достал конверт с надписью «Лично», лежавший с вечера во внутреннем кармане. Утром до него руки так и не дошли. Повертел его и потянулся за ножом, но в дверь постучали.

Конверт вернулся в карман.

— Игорь Юрьевич, разрешите, — Пономаренко вошёл и тут же взялся за пуговицу. — Я не могу принять ваши отчёты по «Братску». Вот этот и этот надо переписать.

Две папки легли мне на стол.

— Евгений Анатольевич, я отстранён.

— Со вчерашнего дня. А рапорты писаны раньше, когда вы ещё были при исполнении, и подпись под ними может стоять только ваша, — он открыл верхнюю папку и, не глядя, ткнул пальцем в строку. — У комендатуры в тексте сорок одно тело, в приложении сорок. Время начала зачистки расходится на двадцать минут. Приму, когда сойдётся.

Спорить с Пономаренко о цифрах бесполезно: он держит в голове всю ведомость целиком.

— Хорошо. Перепишу.

Он кивнул, но уходить не спешил. Пуговица под пальцами провернулась ещё раз.