Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 74 – Миф Базаров

Княжна отошла от окна, взяла с угла стола лист, оставленный Пономаренко, — выписку из решения совета — и подняла его к свету. Читала так же, как тогда в Гатчине, и говорила будто не мне, а листу. Эту манеру я узнал с первого слова.

— Полгода. Жетон, табельное и плащ остаются при вас. Считайте это учебным отпуском. Надеюсь, вы это время проведёте с пользой.

Она это серьёзно, отпуск?

Дело, которое я вёл от первой зацепки в «Братске» до всей раскрутки на железнодорожном складе Новогородска, передано через стол под ладонь Соколова, а мне отпуск?

— Совет ведь ваших рук дело?

— Представление писал Аркадий Платонович, судили семеро, — лист у неё в пальцах даже не дрогнул. — Я приехала к приговору.

Ни да, ни нет. Впрочем, с Романовой иначе и не бывает.

— А куда мне можно ехать?

— Куда угодно, кроме огненного сектора.

Уровень не тот, она сама только что сказала. Значит, надо расти, иначе в следующий раз меня положат не на плиту, а под неё.

— Тогда учиться. Мне нужно расти.

— Говорят, на холоде голова работает лучше. Один из величайших полководцев как-то сказал: «Держи голову в холоде, живот в голоде, а ноги в тепле», — её взгляд ушёл вниз, к моим ботинкам. — Ноги у вас, я вижу, уже в тепле.

Пашины, северные, с мехом до минус шестидесяти, хоть я его и вынул. Днём Волков спросил, на совет я собрался или на полюс. Теперь я и сам не знал.

— И ещё. Таисия Павловна — моя давняя знакомая. Её внука нужно увезти подальше от центральной колонии и от огненного сектора, — она перевернула лист, хотя на обороте ничего не было. — Александр — человек науки, учился на алхимической кафедре, занятие себе найдёт. Присмотрите за ним.

Подальше от огненного сектора, куда завтра поедет Соколов, а он уже говорил, что Саньку надо было там и убить. Отстранение получило задачу.

— Черкасова же остаётся при Анне. Об этом меня лично просила Таисия Павловна, и я с ней согласна.

— Софья Михайловна, а как же… — вырвалось у меня, и дальше не договорил. Напарник — и полгода врозь.

Она чуть приподняла ладонь.

— Не переживай. Мария не будет прохлаждаться. Я давно искала случая её поднатаскать, и, думаю, за эти полгода он наконец представится. Да и Анну, коль такое дело, лучше держать поближе к себе.

Только теперь княжна опустила лист и посмотрела на меня.

— И смотрите, Воронов, возвращайтесь не раньше, чем через полгода.

Романова взяла со стола свои дорожные перчатки и слегка кивнула, давая понять, что разговор окончен.

Учиться. Только где и у кого? В Гатчине или здесь, в колониях? Орден даст мне полигон и тварей в клетках? Так бить тварей можно и на передовой, толку даже больше будет. Источник от этого, может, и подрастёт, но умнее не станешь, а мне нужны знания.

Я встал и отнёс стул к стене, откуда его взял.

Пётр учил меня восемь лет и отдал всё, что знал сам. Ехать на большую землю искать новых учителей? Только кого?

Я кивнул и направился к двери.

— Воронов.

Я остановился, уже положив ладонь на ручку, и обернулся.

Софья Михайловна смотрела не на меня, а на стол, где остались лежать тетради с лекциями.

— Мне кажется, учителя вы себе уже нашли. Конспекты заберите. Заодно сравните с нынешними.

Я вернулся и собрал тетради. Пятнадцатая у Решетникова на девять страниц, у меня на пять: лекция похудела вдвое, пока шла от его выпуска к моему. Двадцать девятую он переписал целиком, только разбирать её надо с тем, кто её читал. От тридцатой остался лишь номер, а остальное есть только у самого лектора.