Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 47 – Миф Базаров

Я разгрёб пласт рукой.

Планшет с зажимом.

Я сам его кинул между прутьями на складе «Братска», за полсекунды до фонарей в лицо, и спящий ящер тогда накрыл его собой. Выходит, так и не достали.

Я присел на край сходней и поднял зажим.

Два ящера так и лежали на бетоне. Кулагин переходил от одного к другому и держал ладонь то на шее, то под лопаткой, видно, пытался понять, в каком состоянии его товар. Пономаренко шёл вдоль ряда и простукивал короба костяшками, наклоняя голову к каждой доске как врач к груди пациента. Под закопчёнными окнами у самой крыши возились голуби, и больше в ангаре ничего не двигалось. Я стряхнул с планшета опилки и отстегнул зажим.

На листах была таблица, расчерченная от руки, по строке на человека: возраст, дар, уровень, откуда взят, номер тары. Двадцать четыре строки. Адрес доставки стоял один на всех: колония «Яковлевка», город Железняк, Центральный проспект, дом восемь. Арниту отвели отдельный лист, и там значилось два адреса. Первый — тот же, в Железняке. Вторым значился город Оха в одноимённой колонии во внешнем, третьем кольце, в огненном секторе, Литейная улица, дом двадцать три.

У каждой строки, и про людей, и про арнит, стояло одно и то же: «Доставщик до Новогородска: Кулагин Д. И.». Дальше, от Новогородска, груз принимал другой доставщик, «Охотничья артель № 8». Может, и эти возили втёмную, как Данила Ильич. А может, и нет.

Пономаренко читал через моё плечо и молча переписывал всё в блокнот. Кулагин тоже заглянул, нашёл свою фамилию и застыл, уставившись на неё.

Три нужные мне строки нашлись почти сразу, одна под другой: военно-медицинская академия, курсант, взят в «Братске», дата одна. Один значился за этим коробом, за правой стенкой. Двое за двенадцатым.

— Данила Ильич, освободите крайнюю клеть.

Кулагин поднялся без разговоров. Третий ящер сошёл на бетон и лёг к сородичам. Внутри всё было так же: нижние доски на шести болтах, за ними спящие люди.

Троих курсантов перенесли на платформу, на брезент, расстеленный людьми Кулагина между коробами. Тужурка с зелёным кантом нашлась только на одном. Второй лежал в целых форменных брюках. Того, что спал щекой на ладони, курсантом делал только возраст: на нём была та же серая рубаха, что и на двух других, и всё.

Удивляться тут нечему. Сразу вспомнилось место, где лёг армейский патруль: среди того, что осталось от солдат, валялись студенческие кители, разодранные от ворота до полы. Одежду сняли с живых и раскидали по песку, чтобы следы вели к зверю.

Начал я с того, что в тужурке. Положил ладонь ему на грудь, открыл канал и неторопливо пустил жизненную энергию из источника. Сердце забилось быстрее, разгоняя кровь, а я повёл магию жизни по крови к печени, выжигая то, чем опоили парня.

Глаза он открыл рывком. Увидел над собой чужое лицо, шарахнулся, упёрся спиной в стенку короба и выставил локоть, как для удара.

— Тихо, — сказал я. — Тихо. Я друг Ивана Михайловича Полунина. Пришёл за вами.

Локоть опустился не сразу. Парень вглядывался в меня и дышал часто, как будто после бега.

— Вы же… — он сглотнул. — Инквизитор с бронепоезда.

— Он самый, — улыбнулся я и похлопал студента по плечу.

Парень посмотрел вокруг, увидел своих, подполз к тому, что в брюках, и взял его за запястье. Руки ещё подрагивали, но пальцы легли на пульс точно.