Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 41 – Миф Базаров

— Игорь, — Маша смотрела на меня поверх лампы. — Зачем тебе это? Неужели того, что давали в учебке инквизиции, тебе мало?

— Смотри, — я развернул к ней обе тетради, раскрытые на пятнадцатой. — Девять страниц. Пять. У меня те же пять. Раньше учили качественнее. Тот, в красном, у пирамид одним нажимом положил всю группу и меня тоже, хотя я считал свою технику защиты сильной. Выходит, он знал что-то такое, чего не знали мы, и, возможно, эти ответы мы найдём вот тут, — я указал на выгнутые тетради.

— Его же Соколов взял.

— Соколов на его нажим даже не шелохнулся. Стоял и улыбался. Выходит, Соколов был выше красного на голову, а я ниже.

— Ты что, себя с Соколовым равняешь? — она даже подалась вперёд. — Он советник. Седьмой уровень, не хухры-мухры.

— Не равняю. Маш, я просто спустился с небес на землю и понимаю, что знаний мне мало. Даже на того в красном не хватило. Хотя Берёзова, с его пятью страницами, одолел.

Я придвинул третью тетрадь.

В ней были конспекты особого курса Никодимова. С двадцать первой по двадцать четвёртую с голоса: ровно, пока лектор не ускорялся, а дальше хвосты и кляксы, как у Берёзова. С двадцать пятой набело, от поля до поля: оригинал где-то лежит, и с него дают переписывать, это я знал ещё по Берёзову. На двадцать пятой эта тетрадь и была раскрыта у Соколова, там, в пирамиде. Дальше начиналась разница: у Берёзова после двадцать восьмой стоял только номер и шли чистые листы, а у Решетникова двадцать девятая переписана целиком, с названием.

Учились у одного лектора, переписывали явно с одного оригинала, но почему-то не до конца у обоих. У Решетникова после двадцать девятой на следующем листе стоит только номер: тридцать. Выходит, курс выдают не поровну, а по доверию. Тогда сколько лекций у тех, кто держит другие секторы? Больше или меньше?

Двадцать девятая называлась «Ключ. Снятие чужой защиты».

Начиналась она ссылкой на двадцать первую: что поставлено там, снимается здесь. Дальше шло главное, и это место я перечитал трижды. Защиту ставят не только на себя и не только на человека. Её можно поставить и на животное, и даже на магическую тварь. Зверю прошивают в голову приказ или чувство, страх, тягу, привязанность и запирают сверху блоком. И что самое интересное, тут даже зоокинетик не поможет. Он, пытаясь подчинить такого зверя, соскользнёт, а тварь будет выполнять свой примитивный приказ до конца.

Я положил рядом оглавление Берёзова и увидел весь курс разом. Двадцать первая учит защиту ставить, двадцать девятая снимать, а всё, что между ними, от чтения без касания до работы по следу, делается под этой защитой. Так смотрят на хороший чертёж, где нет лишней детали: просто и гениально.

Замок, по Никодимову, держится на дыхании носителя. А дыхание, писал он, подчиняется не одному носителю, что слушателю известно по пятому уровню. И на этом всё: следующий абзац начинался словами «Снимать надлежит в порядке, обратном постановке, от последнего стежка к первому», и дальше шли три страницы стежков. Он подвёл к выводу, но вывода не сделал.

Я сделал его сам. Если замок держится на дыхании, а дыхание слушается и чужого мага жизни, то стежки распускать незачем. Придержать носителю выдох — и замок откроется сам, а слой сойдёт целиком. Проверить негде и не на ком. Но это мне нужно.