Книга Тайными тропами, страница 58 – Игорь Осипов

Сейчас можно опасаться только злых людей, ибо в круг светораздела, просыпанного пеплом, мелкая нечисть не пролезет. От крупного же демона всё равно не спастись и остаётся лишь уповать на милость Небесной пары, да благословение двуликой Такоры — богини удачи.

Но не спалось. От тихо потрескивающего костра тянуло дымом, горелой кашей, которой ужинали солдатки, и копчёной колбасой, коей угощалась рыцарка Виолетта. Вдоль пепельного круга тихо прохаживалась парочка караульщиц, которая время от времени кидала камушки в бродящих снаружи скелетов и вытягивала в их сторону копья с висящими на них масляными фонарями, но, помня, как чёрный зверь дотянулся до их товарки, соблюдали осторожность.

Нежить охала и неуклюже размахивалась руками, отшатывалась от огня, однако преступить круг и кинуться в отместку на людей не могла.

Но внимание Авроры было сосредоточено не на караульщицах, а на девчонке, которую подобрал господин барон. Та весь день проспала, а к ночи оживилась и теперь принялась за посуду.

Баронета да Вульпа со вздохом встала, накинула прямо поверх ночной рубахи перевязь с оружием и подошла к девчонке. Та глянула на Аврору и приступила к своим обязанностям, а наёмница достала рапиру-мышеколку и легко стукнула по запястью деревенщины, словно указкой.

— Руки покажи.

Девчонка отложила в сторону тряпку и показала ладони, глядя с непониманием вверх.

— Выше.

Аврора прищурилась, разглядывая руки девчонки, а затем подняла свою руку. По рукам можно многое понять о человеке.

У самой баронеты руки были в мозолях от постоянных упражнений с копьём, мечом и тяжестью. Малые трещинки на коже забиты чёрным порохом и ружейным маслом настолько, что его уже не получалось отмыть — всё равно при ярком свете видно.

Пальцы крестьянки должны быть грубыми от чёрной работы, обожжёнными горячими углями, горшками и кипящим жиром, исцарапаны плохим инструментом. У сестры Стефани, к примеру, они в мозолях, ибо быт храмовых послушниц тоже не многим отличается от сельского и не менее тяжек, разве что вместо общины, трудятся на благо храма.

Руки виденных магичек и деревенских ведьм грязны от чернил, колдовской пыли, жира масляных ламп и изрезаны стеклянными ножами, нужными для опасных чар.

Даже у избалованного младшего братца Авроры пальцы исколоты портняжной иглой, исцарапаны когтями птиц и обмозолены струнами лютни, потому как его учили важным при дворе наукам: белошвейному мастерству, грамоте, соколиной почте и музицированию.

Руки подобрашки несомненно принадлежали труженице, но, кроме прочего, на запястьях виднелись особые следы, и вряд ли это золотые браслеты. Скорее уж кандалы каторжницы или рабыни.

Наёмница опустила свою руку и задумалась. Неужто беглая? Но какая дура закуёт в железо ведьму, не отрезав язык и не сломав пальцы? Иначе в одно погожее утро можно просто и не проснуться.

Но с этим можно разобраться и позже. Всё равно путь долгий, к тому же люди барона уже допрашивали подобрашку, пользуя хитрые, распознающие ложь заклятья.

— Тебя как звать? — строго, словно репетитор по грамоте, но не сурово, спросила Аврора.

— Гвен.

— Плохо моешь. Чашки при баронском дворе должны мыться в двух разных кадках — сперва в мыльной, а после — в чистой. И протираться полотенцами — чтоб насухо и начисто. Иди возьми мои чашки, буду учить, — произнесла Аврора, указала клинком на место рядом с каретой, где на полотенце лежала посуда, и убрала рапиру в ножны.