Книга Тайными тропами, страница 115 – Игорь Осипов

А целью дракона, как оказалось, стала карета.

Крылатое чудовище остановилось у транспортного средства, тарахтящее генератором, и несколько раз наклонило голову то вправо, то влево.

Затем дракон набрал воздуха в могучие лёгкие и утробно зарычал. Так же рычат крокодилы, издавая мощное, почти дизельное мурчание на грани инфразвука. Но низко гудел он недолго, ибо открыл пасть и стал повышать тональность, пока не сравнялся по частоте с генератором. И ведь было похоже.

— Твою мать, — проронил капитан, нащупав спрятанный за пазухой и совершенно бесполезный сейчас пистолет. Карабин остался в карете, и против дракона с пустыми руками — всё равно что усесться голым задом на открытый трансформатор.

Дракон же смолк, зажмурился и снова зарычал, а потом стал обходить карету по кругу, сбивая и ломая всё, что попадалась под эту фантазийную тушу. И даже не обращал внимания на людей.

— Пли! — завопила Виолетта, и строй наёмниц дружно грохотнул мушкетами.

Вокруг крылатого ящера снова возникло блёклое синение, отразившее пули, и один кусок свинца даже вернулся рикошетом в строй, заставив солдатку закричать от боли, выронить оружие и схватиться за ногу.

Но дракону в итоге это не понравилось. Он резко развернулся, с хрустом сбив хвостом воткнутые в землю палки, на коих на верёвках сушилось постиранное девками в речке нижнее бельё, разинул алую пасть и заревел. Нет, не как генератор, а как подобает дракону — громко, грозно и протяжно.

— Пики ставь! — орала, едва не охрипнув и раздавая наперво и налево тумаки, Виолетта. Она нахлобучила шлем на голую, то бишь без подшлемника, голову, и шлем болтался на ней, как ведро на столбе.

Дракон смолк, обвёл взглядом толпу людишек, шумно принюхался к пороху и крови и рванул вбок — к обозным телегам, сомкнув зубы на ближайшей клетке с гусями. И прямо с клеткой в пасти развернулся и поковылял прочь, набирая скорость для взлёта.

Десять секунд, и нет его. О случившемся напоминали лишь большой погром, шумное дыхание людей и мычание испуганных бычков, которые не разбежались исключительно благодаря крепким земным верёвкам. Только один умчался подальше в поле, вырвав из земли колышек.

Дмитрий вздохнул и огляделся, осознав, что над лагерем стоит тишина. Люди провожали напряжённым взором уходящее на крутой вираж чудовище, а скот успокоился и притих. Лишь одна из собак Виолетты отрывисто и словно виновато гавкнула.

— Ему, похоже, генератор понравился, — неспешно протянул прапор по-русски. Он стоял, плотно сжимая в руках бубенец, чтоб тот нечаянно не звякнул, и играл кривой улыбкой на лице. То правый уголок рта поднимется, то левый.

— Я заметил, — согласился с ним капитан.

— И это, командир, с тебя ящик водки.

— За что? — И капитан, удивлённо вскинув брови, уставился на Сизова.

— За молчание. Вас с девушкой отсюда было слышно. Особенно девушку.

Дмитрий слегка покраснел и краешком глаза глянул на Аврору, которая держала в руках отобранный у кого-то мушкет.

Как-то сам собой в голове всплыл классический монолог Гамлета: «Быть или не быть?»

А, вообще-то, пофиг. Как говорится, потерявши голову по волосам, не плачут.

И Дмитрий обнял Аврору за талию.

— Блин! Блин! Блин! — ронял Пётр Алексеевич, стоя в изрядно поломанном дверном проёме охотничьего домика и пиная косяк. И с каждым ударом его «блин» становилось громче и злее. И финалом было долгое и протяжное «Бли-и-и-н!», за которым пошла совсем уж нецензурная брань, описывающая и неведомых диверсантов, и нечисть, и планету в целом. Лишь через десяток минут генерал выпустил пар и сел на единственную уцелевшую ступеньку невысокого крылечка.