Онлайн книга «Тайными тропами»
|
— Молчи, говорю! — Как молчать? Они мне ребро сломали даже сквозь куртку из кожи дракона. Это чем же начинены их мушкеты? — Заживут твои рёбра, — пробурчала волшебница и закрыла глаза. Под пальцами показался тёплый и желтоватый, как плод спелой тыквы, свет. Свет прокатился по синяку и стал впитываться в кожу и дальше, в сам живот. Пока действовали целительные чары, дозорная перворождённых шипела и сжимала в кулаке мох, на котором лежала. А потом выдохнула и откинула голову. — Люди безумцы — они даже своими святыми по кусочкам торгуют, продают мощи, кости, пальцы, волосы. Не сомневаюсь, что самозванцы такие же. Они наверняка в скором времени отрубят покровителю голову, снимут шкуру, а кровь разольют по кувшинам, люди же всегда верили, что это даст им долголетие и исцеление от всех хворей, даже чумы. А у нас для сильных чар осталось всего три жёлудя и времени на спасение не больше, чем воды в ладонях. И вернуться к Великому Древу, чтоб пополнить запасы, не успеем. Волшебница цокнула языком и задрала повыше одёжку сестры, готовясь ещё раз прочитать заклинания. Но на мгновение замерла и проговорила: — Если правильно распорядимся желудями и подготовимся с умом, то их должно хватить, чтоб вызволить единорога. — А если не получится? Сестра вздохнула, посмотрела на самозванца из другого мира и проронила: — Тогда попробуем другую задумку. * * * Утро. Аврора стояла у халумарской кареты, которая тихо урчала, словно большой-пребольшой кот. Это урчало особое огненное колесо, запрятанное в железном сундуке на задней подставке. Так баронский племянник сказал. Мол, есть же на мельницах и кузнях водяные колёса, и есть ветряные, а это огненное. Знай себе, заливай горючее масло, и огонь крутит колесо, высекая из медной проволоки искры, которые нужны для халумарских амулетов и чар. Аврора только одно не поняла: как из меди высечь искры, ведь медь мягкая. Если бы кремень и железо. Или как у братца в пистоле: похожее на драгоценный металл кошкино золото, тоже высекает много искр. Но Дмитрий с улыбкой ответил, что нужна либо медь, либо серебро, либо золото. Наверное, это какие-то благородные искры, которые с каменными знаться не хотят. Но было не до смеха. Девушка стояла, сжимая в одной руке фамильный пистоль с серебряными пулями, а в другой — знак Небесной Пары. Между холмами, словно молочные ручьи и реки, струились потоки белого тумана, в коем, казалось, вязло само вездесущее время, становясь густым и липким. Оно растягивало звуки и приглушало бытие. Поток тумана мягко скатывался в извилистое русло обычной вялотекущей речушки, которая была по колено глубиной и обильно поросшая по берегам кустарником. За многие годы вода вымыла песок, и сейчас дно устилала мелкая галька, лишь изредка чередуясь с большими окатанными валунами, покрытыми мхом и лишайниками и торчащими из воды, как грибы из палой листвы. А Небесная Пара, дарящая жизнь всему миру, окрашивала рассветом далёкие облака, плывущие на серо-лиловом небе. Этот рассвет был долгожданным, ибо ночью вдоль светораздела опять ходила та старушенция, протягивая руки к ведьме-служанке. Старуха выла и ругалась, противным голосом, а молитвы отгоняли лишь на краткое время, словно тварь не боялась их. Нежить так себя не ведёт. |