Книга Золотая тьма. Том 1, страница 54 – Игорь Осипов

— Позвольте, я сама, — проговорила девушка, закрыла дверь и снова оглянулась.

Места маловато.

Шарлотта сложила губы трубочкой и подхватила ближайший тюк.

Конечно, можно позвать слуг, но наставница учила, что в магии нет мелочей, и подготовку, если возможно, лучше делать самой.

— Тяжёлая, — протянула девушка, откинув тюк подальше.

Затем отряхнула руки и достала из сумки небольшую циновку, на которую встала на колени на полу.

— О Небесная Пара, дай сил и старания. О Никта, богиня тьмы и чар, помоги вспомнить, — прошептала девушка и стала рисовать мелом на полу обычную пентаграмму. Большинство сложных чар всегда начиналось с фигур.

Мел был хороший и оставлял на грубом амбарном полужирные белые линии. И это хорошо, что склад выложили камнем, была бы земля, пришлось бы толочь в ступке и сыпать линии щепотью. Или рисовать гвоздём. Что несколько хуже.

В углах пентаграммы нанесла символы сил и значения. На символы положила черепа и когти хищных зверей и гадов.

Завершив конструкцию, Шарлотта встала и отряхнула пальцы от мела, а затем достала из чехла палочку, вытянув перед собой. Кончик палочки замер над серединой схемы.

— Инвиако фобе эт терибос. Этсерве ми. Призываю тени страха и ужаса. Призываю во служение.

По руке проскочил белый всполох, замерев на кончике палочки, а потом упал, словно капля, на пентаграмму. От капли родились волны, засиял белым светом мел линий и символов. От черепов отделились тени, которые и выросли в смутные подобия ласки, большой гадюки и терьера-крысодава. Силуэты колыхнулись и исчезли.

— Вот и всё, — произнесла Шарлотта, убрав палочку. Она подняла с пола черепа и циновку, с коих поочерёдно сдула пыль и мел — теперь крысы будут попросту бояться здесь быть. Бояться настолько, что коли не сумеют выбраться из склада, то их хватит апоплексический удар.

Убрав инвентарь в сумку, девушка провела рукой, и дверь открылась.

А там показалась двуколка с осликом.

Юная волшебница замерла на мгновение, а потом глянула на мягко улыбающегося, прищуренного баронета.

— Это же мой ослик. Матрэ арендовала, — произнесла она.

— Да, ваш, — кивнул Максимилиан и пояснил: — Я счёл, что будет правильным, если возложу на себя труд и распоряжусь доставить сюда. Ведь вы же к крепости халумари, полагаю?

— Да, — неуверенно проговорила Шарлотта. — А откуда вы знаете?

— От вас. Вы утром очень громко заявили о своих планах, — он поклонился и добавил: — Не сочтите за дерзость, но позвольте составить компанию.

— У вас острый слух.

— У меня много скрытых талантов, — еще шире улыбнулся баронет.

Шарлота вздохнула, поджала губы и покрылась румянцем, который был виден даже сквозь не совсем аристократическую бледность. Всё же она не принцесса, чтоб постоянно сидеть в тени, случалось и на ярком свету быть. А близкое общество приятного юноши её смущало.

А тот как начал витиеватый поклон с ярким беретом в руках, так и замер на середине, покорно ожидая ответа. Скажи «нет», молча уйдёт, как подобает в приличном свете.

— Не сочту. Присоединяетесь, — выпалила девушка.

Улыбка баронета стала едва заметно шире, а он быстро завершил движения и вскочил в повозку, протянув поводья девушке.

Шарлотта села рядом, пылая от смущения, но потом натянула поводья.

— Пошёл!

Однако стоило повозке тронуться, как волшебница тут же натянула их на себя, заставив осла недовольно тряхнуть головой и с недоумением глянуть на людей.