Книга Золотая тьма. Том 1, страница 28 – Игорь Осипов

Шарлотта шмыгнула носом и огляделась, запоминая место, и повернулась, ища взором матушку, а увидев, громко воскликнула:

— Матрэ! Подожди! Не убегай!

Так и бродили до самого вечера, до устали. То одни чудеса, то другие.

Но юная волшебница твёрдо вознамерилась вернуться — ибо надо. Не понравились ей крысы.

* * *

— Наставница, — тихо, почти украдкой, словно боясь, что услышит кто-то ещё, позвала молодая женщина, одетая как крестьянка среднего достатка. Только ухоженные руки выдавали в ней труженицу совсем иного толку.

— Да, Хлоя, — проговорила из густой тени дерева вторая женщина, пряча седые волосы под глубоким капюшоном.

— На ярмарке была крысоловка.

— Ты её знаешь? — прищурилась седая, и её взгляд скользнул в сторону шумного празднества в полумиле от них.

Обе, и молодая, и та, что в возрасте, но ещё далеко не трухлявая старуха, стояли под пологом леса, возникшего на месте сражения халумари между собой — когда здешние полупризраки о чём-то повздорили с северными.

Тогда деревья и камни оживали, трава и огонь текли подобно воде, смешиваясь и пожирая друг друга. Серебро плескалось несметным потоком по камням и сырой земле. Да и сам лес, который пришлые почему-то называли эльфийским, стал не похож на тот, что рос в окрестностях Керенборга.

Проросшие в нём всего за один день и одну ночь странные, похожие на конусы деревья, с иглами, как у сосен, были настолько густы, что позволяли прятаться от лишнего взора без каких-либо усилий. Говорят, такие деревья произрастают далеко на севере, на кромке мира — в стране оборотней, где даже вода зимой безо всяких чар обращается в стекло.

Деревья зовутся елями.

— Нет, из новеньких, — покачала головой молодая, имя которой Хлоя. В её голове помутилось, и она упала на четвереньки и глубоко задышала, стараясь, чтоб не стошнило.

— Она тебя заметила? — снова спросила, сузив глаза, седая.

— Не уверена.

После творения чар чуждый лес навалился на молодую гулким чириканьем воробьёв, щебетанием грушевых попугайчиков, трелями спрятанных в листве певчих лягушек и шуршанием маленьких лап в траве.

Ветер доносил до слуха шум толпы, рычание халумарских повозок. Смешивал свежесть лесных трав с вонью земляного масла и вкусным ароматом каши и странной чужой еды. Требуя своего, заурчал пустой живот.

— Ты слишком быстро отталкиваешь зверя от себя, — сухо произнесла седая, опустилась на корточки рядом с ученицей и потрогала рукой за плечи молодой: — Приблизь, а после медленно отпусти.

— Хорошо, — прошептала в ответ Хлоя.

Она сделала вдох и закрыла глаза. А когда открыла, то яркая зелень, голубое небо и розовые от недозрелости ягоды клубники сменились слегка размытым серым пятном.

А ещё через мгновение пятно превратилось в лицо — и то было её собственное лицо, которое она сейчас видела глазами ручной крысы. Грызун стоял на задних лапах в одном шаге от хозяйки и был послушен её воле. Хотя это сложно и сильно выматывало.

— Наставница, — проговорила Хлоя, видя со стороны, как шевелятся её же губы, — может, убить крысоловку? Ночь, переулок, ножик в спину.

— Нет, — послышался сверху сухой голос. Крысиные глаза плохо видели вдаль, но зато очень хорошо слышали крысиные уши, а нос ощущал то, что не дано людям. — Убьём, привлечём внимание Николь-Астры.