Книга Золотая тьма. Том 1, страница 23 – Игорь Осипов

Генерал криво хмыкнул и быстрым шагом двинулся встречать маркизу. Благо, палатка, отгороженная от остальной ярмарки киперной лентой, стояла всего в ста метрах отсюда.

О прибытии столь знатной особы, фактически равной по статусу губернатору здешних земель, оповестили фанфары. Медная труба надрывалась не хуже пожарной сирены. Едва карета приблизилась на парковочную детонацию, словно готовый пришвартоваться корабль, посетители быстро разошлись в стороны, образовав широкое кольцо, и все как один согнулись в поклонах и приседах.

— Два раза ку и цветовая дифференциация штанов, — с усмешкой прошептал генерал цитатой из старого кинофильма, натянул на лицо улыбку и пошёл вперёд.

А там, на асфальте, замерла шестёрка боевых колесниц с почётным караулом и громадная карета с шестью беговыми бычками. Бычки уже умудрились нагадить на новенькую дорогу, а вторые номера караула, оставив возниц на местах, встали у дверей кареты, вооружённые алебардами, мушкетами и пистолями. Кирасы начищены до такой степени, что в них, как в кривом зеркале, отражался грешный мир.

Дверка открылась, карета качнулась, и на землю ступила маркиза Керенборгская. Женщина грузная, не привыкшая себе в чём-либо отказывать за свои пять десятков лет правления Керенборгом. На ней надеты жёлто-красное с пурпурным подбоем платье, багровый корсаж и шляпа с таким количеством белых перьев, что казалось, будто на полях шляпы лежит снежный сугроб. На плечах короткий плащ. На поясе — шпага с ажурной гардой. И вся дама буквально усыпана ворохами кружев, словно кружка с пивом, из которой пёрла пенная шапка.

Но женщина была неприятной. Даже не на лицо — а от его выражения. Веяло от женщины вседозволенностью и безнаказанностью. А глаза блестели по склонившемуся люду нескрываемым презрением. И к этому презрению примешивалось ещё что-то. Что очень настораживало генерала. Чутьё вопило во всю глотку, что маркиза прибыла на ярмарку не просто так.

Но надо держаться плана, мало ли какой план.

Потому генерал пробежался взором и по тощему и очень нервному муженьку маркизы, который очень сильно контрастировал со своей супругой.

— Ваше Сиятельство! — громко произнёс Пётр Алексеевич, когда оба ступили на развёрнутый слугами по земле красный коврик, и поклонился. Не любил он это, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Надо, значит, надо.

— Барон, — чванливо проговорила женщина и протянула для поцелуя руку. В её глазах мелькнуло надменно-снисходительное любопытство. И смотрела она оценивающе, будто на мясо на прилавке.

Генерал, выдержав грань между спешкой и самоуважением, подошёл и припал к длани знатной особы.

— Рад вас видеть.

— Да, барон. Я тоже, — произнесла женщина. Она оглядела поставленный для неё шатёр, ухмыльнулась каким-то своим мыслям, а потом проговорила: — Мне понравился ваш подарок. Он весьма хороший.

Генерал улыбнулся, но смолчал, хотя и кивнул со всей доступной вежливостью в знак того, что ему приятная похвала. А подарком являлись три дульнозарядные пушки, отлитые по лекалам эпохи Петра Первого — тёски генерала. По местным меркам они были очень хорошие, тем более сделанные мастерами двадцать первого века. А местные лить большие изделия не очень умели. Для литья ведь нужен или нормальный чугун, коего здесь пока не было, или хорошая бронза, которая тоже отнюдь не в избытке.