Книга Тайная жизнь полукровки, страница 4 – Дарья Адаревич

Стина молча слушала.

— От матери мне досталась светлая магия, — продолжала я, — очень маленькая доза, но достаточно для поступления в Академию. Если честно, я еще в школе думала над этим и вот. Школу закончила — все-таки поступила, чтобы отучиться здесь и отыскать маму.

Стина закусила губу, обдумывая мои слова.

— А нет других способов найти твою мать? — наконец спросила она, — обратиться, может, куда? В полицию или службу безопасности?

— Без согласия отца не получится, а папа не согласится.

— Почему?

— Кто ж его знает, — я выдохнула, — он у меня хороший, но, когда речь заходит о маме, ему сносит крышу.

— Твой отец знает, что ты здесь учишься?

Я усмехнулась. Стина — умничка. Какие вопросы разумные задает.

— Конечно, не знает, — призналась я, — только ты.

Мы встретились взглядами. Я неловко улыбнулась. Стало обидно. Зачем? Зачем разоткровенничалась! Но Стина обняла меня. Крепко-крепко.

— Ты найдешь маму, — прошептала она, — обязательно найдешь.

— Спасибо…

— И я восхищаюсь тобой, просто знай, ладно?

— Восхищаешься? Да что я такого сделала?

— Ты пытаешься, ты не сдаешься, ты идешь против воли своего отца, — Стина неловко пожала плечами, — ты смелая. Восхищаюсь твоей смелости.

Послышались крики, и мы, переглянувшись, побежали на звук. Кто-то ругался в кабинете у декана. нтересно-интересно… Когда я только поступила в Академию Света, то думала, что это обитель святош, что здесь никто слова дурного не скажет, и все-все-все будут тебе приветливо улыбаться. Ну, Академия Света же?! На деле оказалось, что все люди одинаковые, независимо от того, темная у них магия, или светлая. И наша декан не была исключением. Она ругалась очень громко, не стесняясь в выражениях. Мы притаились у двери.

— Думаешь, мы поступаем правильно? — спросила Стина.

— Конечно, правильно, — ответила я, — в подслушивании нет ничего плохого.

— Кроме того, что это вмешательство в чужую личную жизнь.

— Если неинтересно, не слушай.

Мы вслушивались.

— Пятый, уже пятый, — кричала Аполона за дверью.

— Их определили в карантин? — послышался голос профессора Париса.

— Да что вы понимаете, какой карантин! Зачем?

— Чтобы держать под наблюдением.

— Да, и, чтобы все вокруг узнали о нашей проблеме!

Мы со Стиной снова переглянулись.

— Они так кричат, — зашептала я, — специально кричат, чтобы никто точно не узнал об их проблеме.

Стина захихикала, прикрывая рот ладошкой.

— Никому не говорите, — продолжала Аполона, — никому! Чтобы ни одна живая душа не прознала. Поняли? Репутация Академии под угрозой.

— Конечно, репутация — это самое важное, — ответил Парис.

Мы со Стиной одновременно скривились.

— Он серьезно или это стеб? — прошептала моя подруга.

— Да кто ж его поймет!

Мы слушали дальше.

— Но мы не можем делать вид, что случаи не связаны! — продолжала Аполона, — скоро об этом прознает общественность!

— Чего Вы от меня-то хотите?

— Лилия, — снова зашептала Стина, — у нас в Академии какие-то проблемы? Говорили про карантин. Кто-то заболел?

— Первый раз об этом слышу, — ответила я, — но вряд ли это что-то серьезное. Сейчас от всех болезней есть лекарство, верно?

Стина кивнула, мы снова прислушались, но профессор Парис и госпожа Аполона прекратили шуметь, видимо поняли, что говорят слишком громко, видимо испугались, что кто-то может их услышать.