Книга Тайная жизнь полукровки, страница 24 – Дарья Адаревич

— Давай я покажу, — сказала я, наигранно улыбаясь, — покажу, как делаю зелья, чтобы ты лучше понимал.

— Ну ладно.

Покажу так покажу. Настроение потихоньку улучшалось.

— Вот так я залезаю тебе в голову и беру эмоции, — я дотронулась его лба, — я вижу, что ты обеспокоен, вижу, что пытаешься сдерживаться…

Вижу, что хранишь секреты, много секретов и вижу желание. Проклятье! Я же на самом деле ему понравилась. Я захватила кусочек эмоций Нолана, налила в колбу зеленую жидкость, закинула эмоции туда.

— Здесь твои эмоции, я их схватила и задержала.

— Но я все еще обеспокоен, — заметил Нолан.

— Не точно выразилась, я сделала слепок твоих эмоций, и задержала копию.

— А если из этой склянки выпьет кто-то другой? Что произойдет?

— Ничего. В этом особенность зелий. У каждого человека свои эмоции, неповторимые… поэтому каждое зелье уникально. Нельзя наделать сто тысяч флаконов на продажу.

Нолан внимательно смотрел на склянку, в которой бурлило нечто зеленое.

— Теперь можно, например, добавить белый дым, — продолжила я, — и заглушить определенные чувства и эмоции.

— То есть ты можешь лишить меня беспокойства?

— Могу.

— Ты можешь лишить человека страха?

— Могу.

— Ладно, — выдохнул Нолан, — а зачем нужны другие жидкости.

— Красный дым, напротив, усилит эмоции. Желтая вязкая жидкость нужна для… — я хитро улыбнулась, но говорить не стала, просто налила в склянку.

Хорошая идея, это станет для него сюрпризом.

— Еще есть порошки, они вспомогательные, — сказала я, — все ингредиенты выполняют свою функцию, и в итоге получается полноценное зелье, — протянула Нолану, — пей.

Он посмотрел. Цвет у жидкости стал светло-зеленым. Приятный цвет, хороший, должен вызывать доверие. Хотя… какое доверие? Это же зелье, а, по мнению Нолана, мы знакомы второй день.

— На вкус, как лимонная водичка, — заверила я.

— Ты так и не сказала, что делает вязкая желтая жидкость, — вспомнил Нолан.

— Что бы это ни было, через сутки ты вернешься к первоначальному состоянию, — я улыбнулась, — или боишься?

Нолан не боялся. Он залпом выпил мое зелье. Застыл. Прислушался к себе, пытаясь понять свой организм.

— Ничего не изменилось, — наконец сказал Нолан.

— Утром увидишь эффект, — заверила я, изо всех сил стараясь удержаться и не рассмеяться.

Возможно, жестоко вышло… Но месть и должна быть жестокой! Нечего унижать меня перед всей аудиторией!

— Ты в порядке? — спросила Стина.

Она на самом деле беспокоилась. Не сводила с меня глаз.

— В порядке, конечно.

— Ты странно улыбаешься.

Проклятая улыбка. Это все от ожидания. Как же хорошо я придумала с зельями.

— Прости, что вчера не смогла помочь, — тихо сказала Стина, — я пыталась.

— Что ты! — я сжала ее руку, — все хорошо. Ты и так сделала очень много. Как ты придумала с Адреналином.

— Да это все ерунда, все равно тебе пришлось упасть в обморок.

— Не волнуйся.

— Потом профессор беседовал с тобой, да?

— Ага.

Стина почесала нос, вздохнула.

— Прости, — сказала она, — надо было тебя как-нибудь отправить в медицинский отсек или еще что-нибудь… Или в конце концов остаться с тобой и помочь выйти из аудитории, но профессор запретил.

— Ничего, ты и так умничка, ты очень хорошо придумала про мой страх крови!

— Ладно хоть этим помогла, — Стина замолчала, снова вздохнула, — сильно тебе влетело?