Книга Брошенка из рода Драконов, страница 7 – Дарья Адаревич

— Ты можешь дать мне гарантии, — сказала я тихо и твердо, — печать истины. Свяжи свои слова ей.

Рон бросил бумаги и повернулся на меня. Смотрел долго и зло, а потом рассмеялся жутким хриплым смехом. В груди стоял ком. Нет… Это не его смех, чужой. Часть меня до сих пор верила, что Рона подменили, что его заменил злой брат-близнец… все, что угодно. Не мог же человек так измениться.

— Удивительно, что после всего тебе хватает наглости это требовать, — наконец сказал Рон. — Ладно, Зоя, давай.

Мы взялись за руки. Большая теплая шершавая ладонь на моей нежной. Голова кружилась, а в душе появлялось все больше пустоты. «Это не тот человек, которого ты любила, — шептал разум, — он слишком изменился!». Но сердце не соглашалось.

— Если вытащишь меня, то не стану рассказывать твои секреты о нас и нашем прошлом, — сказал Рон.

Его печать истинного на плече загорелась и тут же погасла. Обещание. Он дал обещание, которое не сможет нарушить. Я достала из второго ящика стола скальпель, магический ключ и шар. Этому нас обучили при приеме на работу. Просто ножом вынуть чип не получится, для начала этот нож надо зачаровать. Я провела лезвием над шаром, потом вставила магический ключ. Сложно. Здесь надо еще использовать собственную энергию. Наконец, нож был готов. Рон откинул волосы с шеи и наклонился.

— Ты не боишься? — ухмыльнулась я.

— Чего?

— Я могу перерезать тебе глотку.

— Ты? — теперь ухмыльнулся он. — Тебе не хватит сил.

В тот миг мне хотелось сделать это. Хотелось провести лезвием по шее ему назло, чтобы показать: «Я могу! Мне не слабо!». Но я бы никогда так не поступила, это слишком подло даже для меня.

— Называй вещи своими именами, — сказала я. — Это милосердие.

— Или слабость.

— Слабость? — хохотнула я. — Ты не знаешь через что я прошла после того, как ты ушел.

— Я вижу итог. Да, понимаю, ты хотела лишь выжить, использовала любые методы, вступила в Управление… Зоя, я все вижу. Ты выбрала свой путь и это путь слабости.

Слова исчезли. Слабость? Я десять лет растила ребенка. Одна-одинешенька. В мире, где все враги, в мире, где я чужестранка. Я продвигалась на работе, чтобы заработать денег. Я становилась все сильнее и сильнее. О какой слабости он говорит?

— Ты ничего не знаешь, — выдохнула я и сделала надрез.

Рон даже не шелохнулся, будто и не заметил.

— Зато ты все знаешь, — прошептал он. — И от этого еще паршивее.

Я достала маленькую металлическую пластинку из шеи. Зашивать рану не стала, пусть сам зашьет. Теперь он это умеет. Было сложно представить, чтобы чувствительный Рон из моего прошлого таким занимался, но нынешний Рон другой… Он живет в мире крови и боли, ему не привыкать шить раны.

— Теперь самая малость, — сказал Рон с противной улыбкой, — чтобы ты никому не доложила.

Он схватил меня, посадил на стул и начал заматывать. Когда он успел найти веревку? Внутри бушевал океан эмоций. Я ненавидела его! И себя! И проклятый кабинет, в котором нет даже кнопки вызова на помощь!

— Прекрати! — сопротивлялась я.

— Это меры предосторожности. Скажи спасибо, что не убил тебя.

— Ты бы не посмел!

— О, еще как бы посмел. Просто… смерть главы отдела вызвала бы много шума.

Лжец! Я чувствовала, что где-то глубоко-глубоко Рон все еще что-то чувствует ко мне. Уж не знаю, любовь это или ненависть, или и то и другое, но эти чувства были слишком сильны и не позволяли ему убить меня.