Книга Брошенка из рода Драконов, страница 30 – Дарья Адаревич

— Спи, — сказал он мне тогда, поглаживая по голове, — а я буду рядом и отгоню кошмары.

— Так болит все тело, — бормотала я.

— Проснешься, станет легче.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я просыпалась много раз за ночь, и Рон все держал мою руку и подбадривающе кивал, словно говоря: «Я рядом! Всегда буду рядом! Боль пройдет!».

А сейчас от кошмаров мучился он, и некому было держать его за руку. Я с трудом заглушила желание взять его ладонь, и постаралась прилечь у костра.

— Ну и где ты был? — послышался грубый голос рядом.

— Думал, ты спишь, — ответила я, стараясь вернуть голос к звучанию, как у мальчишки.

— Я просыпался.

Рон сел и устало уставился на догорающий костер.

— Тебе снятся кошмары? — спросила я напрямую.

— Всем снятся, просто у каждого свои.

Хм… я помнила времена, когда Рон спал самым крепким сном на свете, когда он даже не знал значения слова «кошмары», и когда он посмеивался над тем, как беспокойно могут спать другие. Но сам он, казалось, не помнил тех времен.

— И что же снится тебе? — выдохнула я.

— Я убийца, кудрявый. Убийцы не спят спокойно.

А ведь правда. Главная разница между прежним Роном и нынешним в том, что прежний никого не убивал. В голове помутнело. Убийство — это черта, переступив которую, человек становится другим, несчастным, сломанным, отчаянным, злым.

— Ты жалеешь? — спросила я.

Рон задумался, и некоторое время смотрел на костер невидящим взглядом, я уж было решила, что он впал в легкую дрему. Но потом Рон сипло рассмеялся жутким смехом сумасшедшего.

— В чем дело, Рон?

— Это неважно, — откликнулся он. — Порой мне кажется, что больше ничего не имеет значения.

Страшные слова. Слова обреченного. Часть меня хотела обнять Рона и сказать, что я рядом, что у нас есть сын. Часть меня хотела посмотреть ему в лицо и ласково сказать: «Давай начнем все с начала». Но другая часть могла думать лишь о Заке. Сына надо спасать, и для этого пожертвовать Роном. К тому же, его предательство я не смогу забыть.

Послышались шаги. Уверенные и слишком тихие. Настолько тихие, что услышать смогла лишь я с драконьим слухом.

— Кто-то идет, — шепнула я.

— Кабан или медведь? — ухмыльнулся Рон.

Но это было нечто страшнее дикого зверя. Человек. Я настороженно поднялась и начала красться на звук.

— Эй, кудрявый, куда ты пошел?

— Тише.

Дальше Рон расспрашивать не стал. Он также встал, и мы пошли вместе, вот только Рон предусмотрительно захватил с собой дубину.

— Папа, это нечестно! — слышались голоса из-за кустов. — Мы в пути уже целую неделю. Ты вообще уверен, что нам стоит туда идти?

— Не перечь отцу. Мне виднее.

— Мы ищем драконов! Пап, любому понятно, что драконы обитают в Долине, а туда без крыльев не добраться, а то, что ты хочешь найти здесь, это лишь глупые истории…

— Здесь Проклятые горы.

— Проклятый горы — миф, отец!

Мы с Роном переглянулись. Да, он тоже услышал разговор.

— О чем они говорят? — спросила я. — Что за горы?

— Проклятые горы существуют, — ответил Рон.

— Прекрасно, но почему они говорят так, словно там скрываются Драконы?

— Потому что так оно и есть.

— Объяснись.

— Там прячутся драконы — изгнанники, такие как ты, — начал Рон.

— Такие, как я…

Точно! Я же притворяюсь мальчишкой. Я же придумала себе легенду об изгнании.