Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 74 – Дарья Адаревич

Свекровь смотрит на меня, и я киваю в подтверждение ее слов.

— Георг, — она делает шаг в сторону сына. — Прости меня, но… ты был слишком опасен, а я…

Она осматривает его, ловя любые произошедшие изменения, так, словно не видела целую вечность.

— Я не могла выбирать между сыновьями, но… Я не могу делать этого выбора.

И она обнимает его, крепко и с надеждой. У меня захватывает в груди.

Бал продолжается. Гости чествуют близнецов, но самим именинникам не до торжества. Совсем не до торжества. Риз пришел в сознание и стал вести себя… не вполне адекватно. Он все оглядывается и кричит, сыплет проклятьями и пытается стряхнуть с себя невидимую пелену. На это больно смотреть.

— Поэтому проклятье и было на мне, — с нарочитой холодностью замечает Ловласс. — Я бы смог нормально жить.

Риз снова рычит и тут же падает, ударяясь о ледяной пол.

— Нужно больше снотворного, — говорит Ловласс не то мне, не то матери. — Пусть лучше спит.

Киваем, соглашаясь.

— Риз, — мать приближается, медленно опускается к сыну, но Риз набрасывается на нее, чуть не валя на пол.

Ловлассу удается в последний момент оттащить мать.

— Пойдемте, — говорит Ловласс. — Подумаем, что можно сделать.

Свекровь плачет, а я держусь, Ловласс старается не смотреть в нашу сторону, чтобы не было слишком больно. Риз продолжает вопли, а гости танцуют под очередную веселую песню. Через ходы для прислуги поднимаемся на второй этаж, туда, где комнаты.

Это было так давно, но кажется, что вчера. Ночь. Моя первая брачная ночь. Врывается Ловласс и тащит меня по коридорам, держа за запястье. Время замедляется. Как же быстро меняется жизнь.

— Гости ждут Георга Ловласса, — говорит свекровь. — Ты должен показаться. Хотя бы к концу вечера.

Меньше всего ему хочется улыбаться перед гостями, да и мне, признаться, тоже.

— Появитесь вместе, — продолжает она. — И приведите себя в порядок. Да?

— Да, мама.

Свекровушка покидает нас, возвращаясь к гостям, а мы… остаемся вдвоем в комнате. В комнате Георга Ловласса. Последний раз, когда я была здесь, я смотрела на исцарапанные стены и читала страшные надписи в дневнике, а сегодня… Комната выглядит обычной, чистой, убранной. Здесь же обитал Риз. Одновременно садимся на кровать, уставшие и потерянные, но… мы вместе, и это дарит надежду, согревает душу. Случилось то, чего не могло быть. И это сильнее любых преград.

Его ладонь находит мою. Медленно, осторожно — словно боится спугнуть. Его пальцы горячие, и от одного только касания мне хочется плакать. Я сжимаю его руку — инстинктивно, с неистовой жаждой удержать. Знаю, Ловласс здоров, и уже никуда не исчезнет, но все же… все же. Мир замирает. Остается лишь прикосновение кожи к коже, рваное дыхание, время замедляется, идет вспять.

— Мы здесь, — Ловласс произносит это с неверием, с надрывом, словно сам себе не доверяет.

Я киваю. Горло сжато, голос застрял где-то глубоко.

Столько всего произошло, мир переменился, стороны переменились, но главное лишь одно — мы вместе, и от осознания этого становится слишком тепло и слишком спокойно.

— Я даже не переоделась… — слабо усмехаюсь, глядя на себя.

Тонкая сорочка с мятыми рукавами. Ловласс вытащил меня в этом из комнаты, а потом… я забыла о том, что надо бы переодеться, было не до этого. Интересно, что подумали те стражники, когда увидели меня. Ловласс смотрит на меня и вдруг улыбается — той же улыбкой из прошлого, улыбки с момента нашей встречи, теплой и родной, заботливой и искренней.