Книга Бригада Некрасова. "Код красный", страница 45 – Сергей Баранников

— Не вижу в этом ничего смешного! — заявил он. — Если вы находите случившееся безобразие забавным, то я напомню, что в этом салоне перевозят больных, некоторые могут находиться в тяжёлом состоянии, с повреждением кожных покровов, с кровотечением. О какой стерильности можно говорить в таких условиях?

— Валерий Дмитрич, эт я виноват… — признался водитель шестой бригады и встал с места. — Просто обещал жене картошки купить на зиму, а тут и цена хорошая. Я решил, что в нерабочее время можно позволить себе небольшую поблажку. Дежурство-то мы закончили. А полы я потом протёр, даже настойкой в салоне побрызгал, чтобы всех микробов убить.

— Если вы закончили дежурство, то должны явиться на станцию и сдать автомобиль другой бригаде, — напомнил Бурый. — То, что ваше дежурство закончилось, не даёт вам права использовать автомобиль в собственных целях. Куда мы докатимся дальше? Будем с переездом сотрудникам помогать? Или таксовать начнём? Я прошу вас помнить, что работа на скорой помощи — это ответственность. Инструкции разработаны не просто так, они написаны кровью тех, кто пострадал по вине халатности и неосторожности, поэтому я буду требовать безукоснительного их выполнения. По итогам собрания выношу выговор с занесением в личное дело четвёртой бригаде и водителю шестой бригады. Все свободны!

— Потом не удивляйтесь, что у вас на станции людей не хватает и работать некому! — крикнул Захаров вслед заведующему, но тот уже развернулся к выходу и даже не отреагировал на словесный выпад.

Моё участие в переговорах не прошло незамеченным, и уже на следующий день на станцию пришло благодарственное письмо, отчего Бурый был повергнут в шок.

— Некрасов, я чего-то не понимаю, — пробормотал заведующий. — Тебя прислали на перевоспитание, я отправил тебя в самую сложную бригаду, а через неделю мне уже благодарственные письма шлют. Причём, от кого? От городского отдела охраны порядка!

— Исправляюсь, Валерий Дмитриевич, — расплылся я в улыбке.

— Да я вижу! Быстрее, чем я думал. Вот откуда вы такие берётесь?

— Мама говорит, аист принёс, а отец по секрету рассказал, что в капусте нашли. В общем, показания расходятся.

Мой ответ здорово повеселил персонал станции, а Бурый закатил глаза, махнул рукой и ушёл в свой кабинет.

— Мог бы и спасибо сказать, — обиженно произнёс я, когда все перестали смеяться. — Я тут жизнью рискую, людей спасаю от самих себя, даже стражи порядка нашли возможность поблагодарить, а он…

— Скажи спасибо, что не заставил клятву Асклепию повторять. Вот самый большой подарок, — успокоила меня Артемьева. — Идём в машину, а то смена начинается через пять минут, а мы ещё прохлаждаемся.

Начало смены оказалось достаточно простым. Несколько вызовов оказались без серьёзных проблем, госпитализация никому не потребовалось, и мы незаметно расслабились. Кузьмич твердил о том, что раз начало пошло гладко, то и до конца смены всё должно быть хорошо, но ни я, ни Артемьева в слова водителя не верили.

— Так, родные, едем на Айвазовского, дом четырнадцать! У мужчины закружилась голова, упал и сильно ударился головой. Предположительно сотрясение мозга и сильное рассечение.

— А что, ближе никого нет? — удивился Кузьмич. — Нам ведь минут пятнадцать через центр ехать, а по окраине крюк давать себе дороже.