Книга Линия иной судьбы 1, страница 118 – Дмитрий Соловей

Иван замер в двух шагах от лежащего тела, тяжело переводя дыхание и опуская свою дубинку. Сашка позади шумно шмыгнул носом.

— Ну ты даёшь, Валёк… — наконец выдохнул Медведь, с уважением глядя на меня. — Я уж думал — всё, хана. У него ж вон чего…

Он осторожно ткнул носком сапога в валявшийся рядом грязный немецкий обрез.

— А ты его… одним ударом. Где так научился?

— На Дальнем Востоке, — соврал я. — Там всякой шпаны хватало. Хочешь не хочешь — быстро чему-нибудь научишься.

Наклонившись, я поднял обрез полой куртки. Потом кивнул на лежавшего без сознания бандита.

— Иван, хватай за ноги. Сашка — помогай. Грузим его на телегу и везём в милицию. Пока дружки не передумали и не вернулись.

Через час мы уже сидели в тёплом кабинете начальника хадыженской милиции, которого срочно вызвали на работу. Нормальный дядька оказался. С его подачи нам выдали кружки с крепким чаем вприкуску с колотым сахаром. Пока дежурный скрипел пером, записывая наши показания, мы немного подкрепились.

Невольно я прислушивался к тому, что происходило в соседней комнате. Кроме тяжёлых шагов и приглушённых голосов, ничего разобрать не получалось.

— Вот это вы нам подарочек привезли… — радостно доложил лейтенант, неожиданно заскочив в кабинет. — Это ж Косой!

Начальник милиции поднял глаза от стол.

— Узнали?

— Так точно. Тот самый. Всю зиму склады треста чистил. Мы его третий месяц ищем.

— Молодцы, ребята, — снова похвалил нас мужчина.

Домой мы возвращались уже под утро. Иван всю дорогу весело балагурил, Сашка охотно поддакивал, а мой удар дубинкой по затылку бандита с каждой минутой становился всё более эпичным и героическим. По версии Медведя выходило, что я чуть ли не на десяток метров прыгнул, выбил обрез одним ударом и только потом, для верности, оглушил самого Косого.

Спорить с ними я даже не пытался. Представляю, какие слухи поползут по школе уже завтра…

Лето 1951 года принесло нашей семье долгожданную новость. В июне маме пришёл официальный пакет из КрайОНО: её переводили в Краснодар, в одну из школ. То, к чему она так долго стремилась, о чём мечтала, наконец сбылось. После нескольких лет скитаний мама попала в краевой центр, где возможностей для хорошего педагога было куда больше.

Я бы в любом случае уехал поступать в Краснодар, но гораздо лучше, когда вся семья вместе. Как же я один без бабушкиных борщей? Правда, когда пришло время собирать вещи, вдруг поймал себя на том, что у меня щемит сердце. За этот год Хадыженск успел стать своим.

На станции собралась шумная комсомольская гурьба. Провожать меня пришло человек двадцать. Сам не ожидал, что успел обзавестись таким количеством друзей. Медведь, ставший за этот год ещё выше и шире в плечах, легко поднял тяжёлый бабушкин сундук и, словно тот ничего не весил, занёс его в тамбур вагона. Потом протянул свою огромную мозолистую ладонь и так крепко сжал мои пальцы, что суставы хрустнули.

— Ну, бывай, комсорг, — басовито произнёс он. — Ты там, в своём Краснодаре, не зазнавайся. Приеду как-нибудь проведать.

— Подумай ещё раз над тем, что за химией сейчас большое будущее, — не удержался я от наставлений.

— Да помню я, помню, — отмахнулся Иван. — Что ж я, совсем дурак? Буду весь десятый класс её зубрить.

— И не кури.

— Да-да, помню, — недовольно проворчал друг.