Книга Линия иной судьбы 2, страница 91 – Дмитрий Соловей

Поговорили с ним «за жизнь». Слово за слово, и я вытянул из него подробности. Ещё раз удивился, что он в таком возрасте настолько рассудительный пацан. Таких персонажей я в девяностые встречал. Умные ребята, которые вовремя сообразили, куда дует ветер, и вовремя свернули в сторону от криминала.

Техникум для Василия стал идеальным, «уважительным» соскоком со скользкой дорожки. Тех, кто грыз гранит науки, по-своему уважали, так что предъявить ему за «предательство двора» шпана не могла — причина весомая: парень выбивается в люди. Татаринов использовал престижную советскую химию, чтобы и перед пацанами лицо не потерять, и шкуру свою от тюрьмы спасти. Причём выбор его оказался абсолютно верным. Я ведь и сам долго прикидывал, в какую область пойти, где меньше всего будет проблем с так называемой идеологией.

Васька ожидаемо вспомнил про Бориса. Вроде бы не сильно его это интересует, но вдруг я знаю, как можно начать песни сочинять. Ответил ему честно и без прикрас. Это сейчас Борька в незавидной ситуации, но вообще-то для него сольфеджио — не пустой звук. На фортепиано он не выучился ровно по той причине, что во время эвакуации пианино пришлось оставить. Пока была жива его бабушка, она усердно занималась с внуком — и не только музыкой. У Борьки идеальный музыкальный слух, голос, да и сам по себе он личность творческая.

— Вася, не нужно это тебе. Мы с тобой будем двигать советскую химию. Хочешь профессором стать? — поинтересовался я.

— Да ну… — отмахнулся Татаринов.

— И что там сложного? — с деланной небрежностью произнёс я. — Пойдёшь после техникума на оборонный завод работать. Поступишь заочно в институт. Кстати, твои из Дубинки об этом и не узнают. Ты главное сам сейчас не трепись в группе.

Глаза Васьки засверкали, он продолжал меня слушать, затаив дыхание.

— Дальше поступаешь в аспирантуру, пишешь кандидатскую диссертацию. После неё уже докторскую — и всё, ты профессор.

— Это сколько ж лет нужно? — сообразил парень, понимая, что всё далеко не так просто, как я перечислил.

— Лет пятнадцать. Ты спешишь? Тебе прямо завтра профессором стать нужно? — усмехнулся я.

— А армия? — подловил меня Татаринов, заметив, что я упустил этот пункт.

— Про армию забудь, если всё сделаешь с умом, — ухмыльнулся я. — Пойдёшь после техникума на оборонный завод, получишь министерскую «бронь». Заводу молодые химики позарез нужны.

— А когда в аспирантуру уйду? Бронь-то с завода слетит, — недоверчиво поинтересовался Васька.

— Слетит заводская, включится научная, — спокойно разжевал я очевидные для меня вещи. — В Советском Союзе аспирантов под ружьё не берут. Государству наука нужна. Как только кандидатскую защитишь — всё, гуляй, Вася. Будешь в чистых кабинетах реактивы смешивать.

Ушёл от беседы со мной Васька очень задумчивым. Я ему ещё три раза повторил, чтобы в техникуме об этом плане никому не вздумал говорить.

— Не дурак, — ответил он.

Я так тоже подумал. Позже добавлю деталей, как в эти периоды учёбы на жизнь зарабатывать и что лучше бы при выборе таких жизненных перспектив повременить с женитьбой. Но это и через год рассказать не поздно будет. Пусть пока погуляет, на свидания с той же Морозовой побегает. Хотя… она девочка непростая. Не знаю, как отреагирует на парня с Дубинки. Ну и само собой, про комсомол не забуду. Без членства в ВЛКСМ Татаринов даже в институт не поступит.