Книга Линия иной судьбы 2, страница 108 – Дмитрий Соловей

Получилось вполне надёжно. Однако меня смущало, что для всяких грызунов парафин может оказаться недостаточной защитой. Поэтому мы обернули наши банки ещё и жестью, потратив на её покупку сорок рублей. И вот в таком виде банки можно было закапывать.

Борис оставил себе пять тысяч «на мелкие расходы», я обещал их припрятать на чердаке. Себе, как и планировал, забрал двадцать тысяч и «хоронить» их не стал. Если кто-то из милиции или МГБ полезет проверять наш чердак досконально, деньги станут меньшей из моих проблем. Там у меня ТТ припрятан, патроны к нему и папка с чужими паспортами.

Банки же мы успешно закопали на глубину около метра, прикрыв всё свежей землёй из будущей помойной ямы. Со стороны место выглядело незаметно. Да и кто бы туда полез? Анна Ивановна уставала на своей работе, вкалывая почти по две ставки. Мама у меня вечно в школе, а бабушку огород интересовал только пока на нём что-нибудь росло.

Боря, конечно, не удержался и выдал своей маме пятьсот рублей. Якобы за какие-то переработки. Отследить, сколько реально сын работает, из-за своей загруженности Анна Ивановна не могла, и мы решили, что такой небольшой взнос в их семейный бюджет вполне возможен.

Я очень боялся, что баба Лиза не утерпит и похвастается перед соседками. Пришлось припугнуть её, напомнив судьбу Рыбаковых. Мало ли кто надумает написать на нас донос.

— Ба, никому, ни слова, ни полслова, — настаивал я.

Мама тоже сделала бабушке внушение, и я немного успокоился. Хватит с меня переживаний. Пора сосредоточиться на делах в техникуме. Нам уже вывесили список предметов для изучения.

Школьный блок: алгебра, геометрия, тригонометрия, физика, химия (школьная неорганика), русская литература, география, история СССР.

Спецблок: введение в аналитическую химию, основы качественного анализа, качественный капельный анализ (лабораторные), черчение.

Плюс, конечно, физподготовка, иностранный язык и военная подготовка.

Из колхоза стали возвращаться учащиеся других специальностей. Открыли столовую, и вкусные борщи нам перестали возить. Зато мы теперь пинали балду почти все шесть часов. У завхоза закончилась работа для такого числа бездельников.

И тридцатого сентября начались занятия.

В коридорах стало многолюдно и шумно. Один наш курс выделялся своим спокойствием. А чего нам бегать и суетиться? Выборы в группах мы провели. В новом корпусе уже освоились, знали все ходы и выходы, потому не толкались и быстро находили нужные аудитории. Вернее, мы и без номеров помнили, куда разносили мебель и где какой кабинет.

Секретарь комсомольской организации техникума вернулся третьего октября и сразу собрал всех комсоргов курсов. Поставил ожидаемые задачи: вовлечь в комсомол как можно больше молодёжи. Меня это не так сильно касалось. Согласно уставу, членами ВЛКСМ становились с четырнадцати лет. У меня с десяток человек только-только преодолели этот возрастной рубеж.

Поговорили, обсудили всякое такое, типа художественной самодеятельности и выступлений где-то там на краевом уровне седьмого ноября. Сдали собранные с учащихся членские взносы, получили напутственный пинок и помчались к своим курсам.

Поскольку собрание комсоргов проходило в кабинете секретаря ВЛКСМ, я оказался не на том этаже, где располагалась «Аналитическая химия». Иду себе спокойно к лестнице, начинаю спускаться — и вдруг чуть ли не лоб в лоб сталкиваюсь с Ленькой Радченко!