Книга Линия иной судьбы 3, страница 30 – Дмитрий Соловей

С туалетами и умывальниками проблем тоже не наблюдалось. Разве что воду для общего бака умывальников и столовой нужно самим из колодца доставать. Но разве это проблема? С парнями утром дружно встанем цепочкой да зальем бак до верху. Главное, что вода есть и мы не зависим от её доставки.

Заселились, пробежались осмотреться. С удивлением я узнал, что неподалёку какие-то водоёмы, и Гриша помимо всего взял удочки, чтобы ловить рыбу. Посмотрим, как у него получится.

Вечером, конечно, устроили посиделки и чаепитие в своей группе. Народ рассказывал где и как провёл лето, но больше всего историй было у Васьки про Анапу.

— Народу — не протолкнуться! Со всего Союза съехались, — вещал он. — Начальники из министерств, дамочки в шелковых платьях. И тут же — инвалиды Отечественной. Их на лечебные грязи привезли. Сидят на набережной на своих деревянных тележках, в домино режутся, махорку курят, а рядом министерские чины в белых штанах гуляют.Пресная вода там, пацаны, на вес золота!Её по часам дают, из артезианских скважин крохи цедят. Из-за этого в море такая зараза иногда плавает — кишечная палочка в августе так и перла, жара ведь дикая стояла! Моя задача какая была? Каждое утро бегу с баклажкой на Центральный пляж, черпаю морскую воду, потом из питьевых баков санатория беру пробы, и в лаборатории на чашках Петри эту гадость высеваю. Если палочка зашкаливает — бегу к главному врачу. Тот матерится, лицо красное, кричит: «Закрывай пляж!». А как его закроешь, если у него план по оздоровлению советских трудящихся?

— Что за грязи такие? — тут же поинтересовалась Ткачук.

— Грязелечебница — это вообще комедия, — тут же продолжил Василий. — Черная, маслянистая жижа из Чембуркского лимана, воняет тухлыми яйцами — сероводородом — на полкилометра вокруг! А эти курортники за счастье почитают, когда их в эту грязь по уши закатывают. Я ради хохмы сам один раз намазался, когда девчат-лаборанток пугал. Кожа потом — как у младенца, правда отмывался долго, мыло эту грязь не берёт

Васька сплюнул и продолжил:

— Я когда в Анапе на лиманах пробы воды брал, с тамошним шофёром общался. Он говорил, что в Старотитаровской в каждом втором доме вино делают, продают за копейки. Бутылку по цене буханки хлеба, если тару с возвратом.

Информация, конечно интересная. И, кажется, легко мне здесь не будет. Придётся ещё и за пьянством следить.

Следующим утром провели большое собрание, где выступал бригадир от совхоза, доводя до нашего сведения все правила. Официально разрешалось есть виноград прямо во время сбора. Руководство совхоза понимало, что уследить за голодными городскими пацанами невозможно. Больше, чем физически влезает в человека, всё равно не съедим. Поэтому на поле действовало негласное правило: ешь сколько хочешь, но работай.

А вот за попытку вынести хотя бы одну веточку винограда за пределы карали беспощадно. На выходе с поля стояли учетчики и ВОХР. Вынос приравнивался к хищению соцсобственности по указу 1947 года.** Конечно, студентов техникума за одну кисть в лагерь бы не отправили, но виновного ждал бы грандиозный разнос, позорное исключение из техникума с «волчьим билетом» и передача дела в милицию.

Не скажу, что собирать виноград, по сравнению с табаком, было легче. Пусть мы и выходили на поле позже и могли поспать дольше, но таскать корзины было на порядок тяжелее, чем сетки с табаком, которые девчонки чаще всего волокли по земле.