Книга Накажи меня любовью, страница 4 – Анна Ковалева

— Тебе легко говорить, — вздыхаю и обхватываю голову руками. Она уже начала нещадно болеть. — А как я родителям буду объяснять это?

— Так а зачем говорить? Они у тебя в отпуске ведь? Вот и считай, что пронесло. Ничего не узнают. Я не проболтаюсь, обещаю. А больше выдать тебя некому.

— А штраф я как выплачивать буду?

— Тая, — подруга смотрит на меня серьезно. — Это моя вина в первую очередь, так что и оплата с меня. Вернее, брата придется просить внести оплату.

— Сомневаюсь, что твой брат будет счастлив, — хмыкаю.

— Не сомневайся, Костя хороший. И я ему все объясню. Ты же до последнего меня удержать пыталась.

— Но не смогла, — печально вздыхаю.

— Я с детства упертая, — улыбается. — Мало кому удастся меня остановить, если загорюсь какой-нибудь упоротой идеей.

Так и сидим, ждем непонятно чего. А время все тянется и тянется. Мне минуты кажутся почти бесконечными. Такое ощущение, что мы тут не пару часов, а пару дней торчим. Из коридора периодически доносятся крики, пьяный визг, топот.

В соседнюю камеру поместили двоих пьяных забулдыг, которые теперь сверлят нас такими сальными взглядами, что тошно становится. Господи, поскорее бы уже выйти.

— Эй, телочка, какие зачетные буфера отрастила. Дай потискать. — басит пропитым голосом один из мужиков, а я украдкой кошусь на свою полную грудь третьего размера и чувствую, как начинаю краснеть. — Эй, ты там целка, что ли? Краснеешь как помидор. Так не проблема, быстро избавлю тебя от твоего недостатка. — и гогочет так, что стены трясутся.

— Рот свой закрой, ушлепок, не для тебя фрукт вырос, — Зоя показывает ублюдку двойной фак и поворачивается ко мне. — Не слушай ты этот пьяный бред, что с алкашей взять-то.

Угу. Легко ей говорить — «не слушай». А у меня вот так не получается.

— Колитесь давайте, за что вас замели, птички-синички? — снова пытается завести разговор рыжая шлюха, при этом громко щелкая жвачкой. — Явно не за ублажение клиентов на улице.

Не знаю, стоит ли ей отвечать, но в итоге прихожу к выводу, что лучше все-таки ответить. Нарываться не хочется. А то мало ли, что могут с нами сделать эти дамочки.

— За глупость нашу, — начинаю осторожно, — мы пытались проникнуть на чужую территорию.

— Да ну? — та аж жвачку выплюнула. — Чего стянуть-то хотели? На воровок вы тоже как-то не тянете… Наверное, потому и попались.

Услышав наш ответ, ржать начала не только она, но и ее товарки заодно. Ну что ж, пусть хоть кому-то здесь будет весело.

Хохот смолкает лишь когда в коридоре слышатся тяжелые шаги. Охранник останавливается у нашей камеры и открывает дверь.

— Белова, Гришина — на выход. За вами пришли.

Мы с облегчением вздыхаем и торопимся на выход. Хочется уже выбраться из этого ада.

Когда проходим мимо соседней камеры, пьяный мужик так резво кидается к решетке, что я едва успеваю отшатнуться. Еще немного — и он бы в меня вцепился своими мерзкими ручищами.

— А ну-ка живо сядь, — охранник бьет дубиной о решетку так сильно, что гул длится еще несколько секунд. Зато это животное отходит от решетки и мы спокойно идем дальше.

Свобода. Сейчас мне хочется только свободы. Ну и еще немножко горячего чая. И лечь в теплую кроватку, чтобы проспать не меньше десяти часов.

Охранник сопроводил нас на второй этаж, где располагался кабинет дежурного следователя. Там помимо него сидели еще двое гражданских. Мужчина средних лет в очках и с дипломатом, видимо, тот самый адвокат. И высокий молодой мужчина, чье внешнее сходство с Зоей было видно с первого взгляда. И он нас одарил таким гневным взором, что я даже на несколько секунд захотела вернуться обратно в камеру. Во избежание убийственных последствий, так сказать.