Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 55 – Анна Ковалева

— Джесс тоже здесь? — спросил просто так, для видимости.

— Она приезжала, спрашивала как ты. Но в палату не стала заходить. Сказала, что безумно боится больниц. Попросила связаться с ней, как только сможешь.

В голосе мамы слышалось явное неодобрение, а мне было даже смешно немного. От таких, как Джесс, преданности не дождешься.

Впрочем, наши отношения и не подразумевали ничего подобного. Если ты ничего серьезного не обещаешь партнерше, то не вправе и требовать чего-то серьезного взамен.

В этом я был честен и сам с собой, и с ней, а потому на Джессику не обижался. Напротив, был очень рад, что она тут не ошивается. Ее мне видеть в своей палате совсем не хотелось.

Пусть лучше сюсюкает с кем-то другим.

На этом связные мысли у меня закончились.

Я уплыл в тяжелый медикаментозный сон, в котором со мной снова была Маша….

— Доктор, когда я смогу вернуться на лед? — это был первый вопрос, который я задал своему лечащему врачу.

В ответ мужчина посмотрел на меня как на дурака и лишь головой покачал.

— Молодой человек, вы волнуетесь не о том, о чем следует. У вас была клиническая смерть в течение пяти минут. То, что вас смогли откачать, и вы после трех недель комы сохранили когнитивные функции и память — уже чудо. Про то, что вас собирали почти по кусочкам, я молчу. Вам нужно сейчас думать не о хоккее, а том, чтобы вообще встать на ноги.

— То есть, — я похолодел, — вы хотите сказать, что я могу остаться прикованным к инвалидному креслу?

— Скажу, что вам очень повезло. У вас не пострадали ни позвоночник, ни спинной мозг. Чувствительность конечностей сохранена. Так что ходить вы, скорее всего, сможете, но на восстановление уйдет не меньше полугода. А скорее всего, месяцев девять — десять.

Я закрыл глаза и содрогнулся. Попытался переварить услышанное. Год, мать вашу. Как же так?

Лежать беспомощным телом в кровати целый год… Господи! Пожалуй, это гораздо хуже смерти.

Слова врача прозвучали для меня тяжким приговором. Захотелось даже снова вернуться в кому. Чтобы не слышать таких жестоких прогнозов.

— А вот унывать не стоит, — строго сказал врач, заметив мое подавленное состояние. — В реабилитации очень важно желание самого пациента вернуться к нормальной жизни. Те, кто не опускают руки, в большей части случаев добиваются очень хороших результатов. К тому же вы спортсмен, месье Харламов. Хоккей построен на постоянной борьбе. Неужели так просто сдадитесь?

— Нет, не сдамся, — помотал я головой. Хотелось бы сжать руки в кулаки, но возможности не было.

От этого буквально выть хотелось, но я понимал, что доктор говорит правильные вещи. Если я хочу вернуться на лед, я должен сам приложить к этому все усилия.

Должен стиснуть зубы и сделать все возможное и невозможное, чтобы вернуться в строй.

— Вот, совсем другое дело. — теперь уже одобрительно заметил врач. — Так держать. А теперь давайте вас посмотрим…

* * *

Единственным плюсом моего состояния оказалось то, что позвоночник, а особенно шейный отдел, а также головной и спинной мозг не сильно пострадали.

Поэтому сохранилась чувствительность, и я не превратился в овощ.

В остальном же состояние мое было плачевным: тяжелая черепно-мозговая травма с трещинами в височной и лобной области, перелом бедренной кости, разрыв крестообразных связок, перелом коленного сустава, перелом обеих лодыжек, перелом лучевых костей на обеих руках, перелом ключицы, грудины и трех пар ребер, пробитое легкое, ушибы внутренних органов, разрыв селезенки.