Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 51 – Анна Ковалева

Попытки деблокирования покореженных дверей.

Боли, как ни странно, тоже не было. Хотя, по идее, должна была быть. Но я ее не чувствовал.

Я вообще не чувствовал ничего: ни рук, ни ног. Словно мое сознание заперли в начисто парализованном теле.

Но даже это не пугало. Эмоции тоже были заблокированы.

Донимать меня начал только холод. Ветер, проникающий в салон из разбитых окон, начал вымораживать до костей.

Снаружи по-прежнему суетились люди, спасатели начали снимать дверь. Я слышал голоса, явно обращающиеся ко мне, но не разбирал слов.

Наконец, водительскую дверцу вытащили, и меня обдало новой волной ледяного воздуха.

Я судорожно вздохнул, насколько позволяла перетянутая ремнем грудь, и закашлялся. Из правого уголка губ тут же потекла кровь.

— Mесьё, вы меня слышите? — надо мной склонился медик, мужчина лет тридцати пяти.

Он задал несколько вопросов, но, не добившись ответа, начал осторожно меня ощупывать.

Я по-прежнему ничего не чувствовал и не мог пошевелиться. Лишь голову смог повернуть в сторону.

С трудом сделал вдох, прикрыл глаза на минуту, а когда открыл их, то пораженно уставился на пассажирское сиденье…

Нет, этого не может быть! Этого просто не может быть!

Ее тут никак не могло быть. Но тем не менее я ее видел.

— Маша, — прохрипел я, глядя на светловолосую фигурку, сидящую рядом. Она реально была рядом и смотрела на меня.

Только вместо нормальной одежды на ней было одно свадебное платье. Даже без теплой пушистой накидки.

Волосы были растрёпаны, на бледном лице ни следа макияжа, а из голубых глаз горячим градом катились слёзы.

— Маша? — выдавил из себя с трудом. — Ты в порядке?

— Что вы сказали? — тут же насторожился врач, но мне сейчас было не до него.

Меня интересовала бывшая жена, непонятно каким образом очутившаяся у меня в машине.

Жена, которая сейчас, по идее, должна находиться в Питере.

Я плохо понимал, что происходит, был полностью дезориентирован. Не видел разницы между бредом и реальностью.

А Маша казалась такой реальной, живой, настоящей, что любой начал бы сомневаться в своем рассудке.

Вот и я усомнился. Поэтому начал звать ее, чтобы убедиться, что она не пострадала.

Но Машка не отзывалась, она просто смотрела на меня с болью и отчаянием в глазах, и плакала навзрыд.

Не знаю, как у меня получилось, но я все же смог приподнять руку. Я потянулся к Маше, почти дотронулся до кончиков ее пальцев, почти смог уловить их тепло…

Но в тот самый момент, когда я почти дотянулся до хрупкой ладошки, мир для меня померк…

* * *

Пришел в себя я уже в движущейся машине скорой помощи. Надо мной усиленно суетились медики: осматривали мое тело, проверяли реакции, что-то вкалывали.

Они о чем-то переговаривались, но заторможенный мозг не успевал переводить.

Над самым ухом что-то пиликало и пищало.

— Это же он, да? Тот русский хоккеист, которого не так давно купили Быки? — с запозданием, но до меня начало доходить, о чем говорили врачи.

— Судя по документам, да. — раздался второй мужской голос. — Эх, как его так угораздило? Только же матч недавно смотрели. Хорош был, чертяка. Такие шайбы клал. Жаль парня, такой талант был.

— Да он же еще не умер, Эл. Хорош причитать, — возмутилась женщина.

— С такими травмами, боюсь, живым не довезем, — сокрушенно заметил некто Эл. — Он же весь переломанный. Руки, ноги, месиво вместо колена. И легкое пробито однозначно, кровотечение внутреннее. Черепно-мозговая тяжелая, сами видите. Про кровопотерю уж молчу.