Книга Распятая любовь, страница 76 – Анна Ковалева

Разум отчаянно мечется, пытаясь найти объяснение происходящему, но никак не находит. Пристально наблюдаю за этими двумя, пока идем в столовую, но ни за что не могу зацепиться. Вижу лишь как он ее трогает, а Лана к нему ластится.

И ей, блядь, пофиг на окружающих. На меня, в конце концов. Какого черта я должен наблюдать за их нежностями?

Да мне уже все стены здесь разнести охота. И это только начало вечера. А самое главное, что я не понимаю, отчего меня так прет. Мы с Ланой в разводе уже восемь лет. Дольше, чем были женаты. Мне должно быть полностью индифферентно на нее и ее личную жизнь.

Но нет же… Нет!!! Мне не все равно! Какого ху… художника, спрашивается, со мной происходит?

Анжела дергает меня за рукав, что-то щебечет на ухо, но я ничего из этого не воспринимаю. Сознание сосредоточено совсем на другой картине.

Вижу как Михаил усаживает Лану за стол, как мимолетно касается губами изящного изгиба шеи, как она от этого тихо млеет, откидывая голову назад. Как поворачивается к нему и смотрит ласково, лучась от счастья и удовольствия.

Когда-то давно она так смотрела и на меня. Очень давно. В другой жизни, о которой я почти и думать забыл. Но сегодня почему-то все выплыло наружу, и назойливые мысли о прошлом хороводом завертелись в моей голове.

Пиздец… Неужели у них правда все серьезно? Она живет с ним? Спит? Трахается с ним? Да как она может вообще? Она же не такая, как все эти куклы. Неужели настолько мало было моих денег, что решила продаться этому старому козлу?

В душе рождается настоящее цунами из ярости, злости и еще чего-то темного и жестокого. Кажется, еще чуток — и взорвусь.

А еще все остальные словно собрались меня добить. Захаров продолжил отвешивать льстивые комплименты, Ларин нес какую-то чепуху про то, как удачно Лана обновила интерьер комнат. Анжела тут же начала выспрашивать Лану о том, какой кутюрье шил ее платье и сколько стоит сапфировый кулон, висящий у нее на шее.

Я же сидел и думал о том, что хорошо бы приобрести жене кляп… Причем самый большой, который только найдется. А то ее словесный понос уже перешел всякие границы.

Но больше всего раздражал Белозерский, который от Ланы практически не отлипал. То целовал ее висок, то поглаживал плечо, то переплетал ее пальцы со своими. И все это с таким глубоко интимным подтекстом, от которого начинало тошнить.

Скотина. Как же хотелось встать и начистить ему морду. Кровь так и бурлила в венах, а в виски долбили целые колокола.

— Глеб, — до моего воспаленного сознания донесся голос Белозерского. — С вами все в порядке? Вы как-то покраснели?

— Все… отлично, — прохрипел я, под внимательными взглядами собравшихся дергая узел галстука. — Просто тут слишком жарко…

— Глеб, милый, — тут же встрепенулась Анжела. — Может, тебе тогда стоит выйти и освежиться?

— Да, пожалуй ты права, — в кои-то веки Анж дала дельный совет. Мне и правда нужно остыть. Где у вас тут туалет?

— В соседнем крыле. — Белозерский махнул рукой экономке. — Таня, проводи гостя.

Невольно бросив взгляд на Лану, поднялся и пошел на выход. А эта зараза на меня даже не посмотрела, о чем-то разговаривая с Лидой, которая сидела рядом с ней.

Вот же стерва. Бесит…

В туалете долго плескал в лицо водой, пытаясь взять себя в руки. Слегка смочил волосы. Чертов галстук сорвал с шеи сунул в карман штанов. Проклятая удавка.