Книга Распятая любовь, страница 2 – Анна Ковалева

— Глеб, ты же знаешь, как сильно болел отец. Как я могла его оставить? Его и маму одних? А потом он умер… Ты же знаешь, как мне было плохо? Как ты меня можешь этим упрекать?

— Я тебя упрекаю не в этом. А в слабости твоего характера. Ты привыкла довольствоваться малым и сидеть на одном месте. А у меня на жизнь другие планы. От тебя же, дорогая, меня уже тошнит.

Я прикрываю рот рукой, глядя на исказившееся в жестокой усмешке лицо мужа. Я не вижу в нем нежности и любви. Только холодное презрение и отчуждение. И это бьет меня по лицу наотмашь. Больно. Так больно…

— Да мне тебя выводить в люди стыдно, Лана!!! У преуспевающего адвоката жена маникюрщица. Позорище!

— Позорище? — я нервно стискиваю ладони в кулаки. — И что в этом позорного? Я работаю в одном из лучших салонов города, хорошо зарабатываю и не сижу на твоей шее.

— Ага, и жены моих коллег, начальства и клиентов воспринимают тебя как обслугу, записываясь к тебе на «ноготочки», — издевательски поводит пальцами. — Я устал слушать смешки за спиной. Надоело.

— Зачем тогда вообще женился на мне? Зачем добивался, ухаживал? Ты же знал, кем я работаю?

— Дураком был, — скалится, обдавая новой порцией презрения. Разбивая мой уютный мир на части. — Тогда это казалось неважным. Да и думал, что ты сменишь работу!!! Да и потом, тогда ты была красивой. С тебя парни глаз не сводили.

— А сейчас что? — вспыхиваю. — Неужели уже постарела, а? Морщинки появились? Мне всего двадцать семь!!!

— Вот именно! — Глеб неприятно усмехнулся. — Всего двадцать семь, а выглядишь ты как серая мышь. Блеклая, тусклая, бледная. Одеваешься как старая дева из Зажопинска.

— Наверное, мне надо было не работать, а таскаться по соляриям и салонам красоты? — гордо вскидываю подбородок вверх, борясь с подступающими слезами. В груди тянет и жжет. Я же любила его, всю себя отдавала. Он у меня первым был, и единственным. А сейчас Глеб просто стоит и методично меня уничтожает.

— А вот надо было! — рычит муж. — Мне нужна красивая жена рядом, достойная статуса, который я хочу получить. А ты превратилась в затрапезную клушу. Ты мне не пара, Лана. Так что не вздумай даже пытаться противиться разводу. Я все равно от тебя уйду!

— Я тебя поняла, милый, — пробормотала онемевшими губами, снимая фартук и бросая прямо на стол. Затушила горящие свечи в изящных подсвечниках. Теперь они ни к чему.

— Не называй меня, так, — Глеб брезгливо поморщился. — Господи, ты хоть знаешь, как ты мне в постели опротивела? Ты же как сушеная вобла… Вечно замороженная ходила. Туда не дам, сюда не дам. Пуританка, бля… Аж тошно.

— Хватит, Глеб, — не выдерживаю и даю пощечину. Муж в ответ вскидывается и смотрит злобным взглядом, сжимает руку в кулак.

Сперва вздрагиваю, но быстро беру себя в руки. Не верю, что он поднимет руку. А если и поднимет, то это мне не страшно. Пусть бьет, а я потом покрасуюсь на работе с фингалом. Посмотрим, какие шепотки среди его коллег пойдут.

— Я дам тебе развод, так что не надо меня унижать. Я этого не заслужила.

Глеб смотрит на меня нечитаемым взглядом, а потом выходит из комнаты. Слышу, как он собирает вещи, но не могу пошевелиться. Обхватив себя руками, подхожу к окну и смотрю на улицу. По лицу текут горькие слезы.

Вот так, значит, да? Шесть лет отношений, пять лет брака. И все только для того, чтобы услышать, какая я жалкая, холодная и никчемная.