Книга Распятая любовь, страница 105 – Анна Ковалева

— Миш, за этим стоит Никита?

Муж откинулся на кресло, помолчал, поморщился. Но отпираться не стал:

— Думаю, да. Каким-то боком он причастен.

— Что будешь делать? — осторожно спросила я.

Миша помолчал, почесал щеку, помешал ложечкой сахар в чашке.

— Официально дела расследует полиция. А я подумываю нанять частного детектива. Пусть порыщет, выяснит, чем там занимается мой непутевый братец.

— Тебе ничего не грозит? — с тревогой спросила я, подходя ближе. Миша этим коварно воспользовался и утянул к себе на колени. Уткнулся носом в макушку, крепко стиснул.

— Не грозит. Но охрану я увеличу. Во всех точках, здесь и у тебя в салоне тоже. Тебе так будет спокойнее?

— Да…

— Вот и хорошо.

— Ты помнишь, кстати, что нам завтра в клинику на прием? — напомнила я.

— Конечно. — кивнул муж, но тут же нахмурился. — Или ты хочешь отменить?

— Не хочу. Всего лишь напоминаю. Вдруг ты забыл со всеми этими неурядицами.

— Эх, милая. Чтобы я без тебя делал… — протянул Миша и весьма недвусмысленно начал развязывать пояс моей блузки. — Давай-ка отвлечем тебя от дурных мыслей, а то ты так хмуришься, что морщинки скоро полезут…

— Эй, — в негодовании оттолкнула руки мужа. — Намекаешь, что я постарела? А твой бес под ребром молоденьких захотел, да? Таких, как эта Анжела?

Черт. Ну вот кто меня за язык дернул. Зачем я вообще эту курицу упомянула? Но Миша лишь передернулся от смеха, ехидно прищурившись.

— Спасибо, не надо. Такую, как Анжела, я не смогу захотеть даже в состоянии полной деменции.

— И слава Богу, — пробормотала я, усаживаясь на мужа поудобнее и помогая стянуть с меня блузку. Да и все остальное тоже…

Кажется, сегодня мы вновь испытаем на прочность дубовую столешницу…

* * *

— Привет.

Голос Бессонова, раздавшийся от дверей кухни, заставил меня вздрогнуть. Едва удержала в руках противень с пирогом, который доставала из духовки.

С грохотом поставив металлический лист на столешницу, сбросила прихватки и повернулась к бывшему.

— Ну и что ты опять здесь забыл?

— Документы привез. Сделку по продаже сегодня закроем. — Глеб уселся за стол, протяжно вздохнув. — Захаров скоро подъедет.

— Слава богу, — выдохнула я. — Не прошло и года.

— Так не терпится от меня избавиться?

— Представь себе, да. — рявкнула я. — Ты мне до смерти надоел уже.

— Понимаю, — кивнул Глеб, опершись руками о столешницу и бросив на меня очень странный взгляд.

Я же отметила, что Бессонов как-то совсем хреново выглядит. Рубашка помята, галстука нет. К лицу бритвой не притрагивались как минимум две недели. Под глазами залегли темные мешки. Да и поведение изменилось очень сильно. Где его наглость, гонор, апломб? Сейчас передо мной сидит просто чрезмерно уставший человек. И это выбивает из колеи. Таким разбитым я Бессонова не видела никогда.

— Позволишь? — Глеб достает сигарету, прикуривает, а я нахожусь в такой прострации, что даже не останавливаю его. Хотя обычно дымить в доме не позволяю никому. Ни гостям, ни охране.

— С каких пор ты куришь? — оторопело на него смотрю.

— Да вот, начал не так давно, — пожимает тот плечами, выпуская кольца дыма в потолок. — С такой жизнью попробуй не закурить.

— Завязывай. — поставила перед ним блюдце и закашлялась. — Или туши, или иди смолить на улицу. Не хочу дышать этой гадостью.