Книга Порочный контракт, страница 81 – Анна Ковалева

Горецкий привлек всеобщее внимание сразу же. А с ним, соответственно, и я. Мне приходилось произносить стандартные фразы вежливости, слушать комплименты и регулярно подавать руку для поцелуя. Улыбаться женам толстосумов, которые смотрели на меня с ноткой превосходства.

Стас представлял меня просто как спутницу, отстранённо, безлико. И это позволяло всем делать соответствующие выводы. Отсюда и чужие сальные взгляды, шарящие по телу, и женские шепотки, раздающиеся мне вслед.

Временами я косилась на Стаса, но он моего беспокойства не разделял. Да и что ему? Он мужчина при деньгах и связах, его никто не осудит. Еще и адресок агентства, находящего красивых спутниц выпросят.

Публично осудят только меня. Как тело, продавшееся за деньги. И разбираться в тонкостях никто не будет. Утешало только то, что мне не вариться в этом кругу. Через месяц я вернусь в собственную жизнь.

А может, и раньше. Если Стрелецкая поможет. Только надежда на встречу с ней не давала мне упасть духом во время этих публичных расшаркиваний магнатов, банкиров, промышленников.

Она сказала, что сама меня найдёт, так что оставалось только ждать.

Сам аукцион меня жутко утомил. Лоты мелькали один за одним — картины мастеров живописи, вазы династии Мин, драгоценные камни, ювелирные изделия, принадлежавшие знаменитостям, редкие коллекционные вина и все прочее в том же духе.

То и дело мелькали в воздухе таблички, повышающие ставки, а потом торги за лот завершал удар молотка.

Это развлекалово людей, обремененных деньгами, мне было непонятно и неприятно. А помочь больным детям можно было и не покупая всякие странные и безумно дорогие вещи. Стас, кстати, выкупил картину Пикассо, сказав, что презентует ее отцу.

После окончания аукциона многие из приглашённых переместились в большой обеденный зал. Оснащён он был как зал ресторана. Многочисленные круглые столики, изящные стулья с высокими спинками, декорированные красивыми накидками.

За одним с нами столиком сидел владелец одного из крупнейших банков страны со своей супругой, которая была лет на тридцать моложе него. Девушка присела мне на уши, вынося своим щебетаньем весь мозг.

Зато отвечать на вопросы мне не требовалось, я просто слушала и изредка кивала, соглашаясь с собеседницей. Что она там говорила — я не разбирала. Ни к чему мне это было.

Глаза же без устали бродили по залу, и наконец я увидела женщину, очень похожую на Стрелецкую. Высокая, худощавая, одетая в брючный костюм.

Когда наши взгляды пересеклись, она кивнула мне, давая понять, что узнала. А через десять минут, официантка, подававшая очередную перемену блюд, уронила мне на колени записку.

После того как я выйду из зала, жди десять минут, а потом выходи следом. Тебя встретят в коридоре и проводят ко мне. Стасу скажи, что идёшь в уборную.

Молодая девушка в костюме горничной перехватила меня у выхода из обеденного зала и провела в небольшую комнату. Уж не знаю, как ее назвать: чайная, малая гостиная, курительная или еще как-то.

Стрелецкая сидела на диване, закинув ногу на ногу. Одна рука вальяжно покоилась на подлокотнике, а вторая держала сигару.

При виде меня она выпустила в воздух несколько колец дыма, а потом махнула рукой в сторону кресла.

— Садись, в ногах правды нет.