Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 97 – Сергей Орлов

«Господин Морн,» — прозвучал у меня в голове ироничный голос Себастьяна. — «Если хоть один из этих людей поцелует вашего брата, я буду вынужден покинуть вашу семью. Навсегда. Прошу понять меня правильно, но это перебор…»

«Спокойно. Никто никого целовать не будет».

«Благодарю вас. И ещё кое-что, господин. Тот, что слева у окна… с рыжими усами. Он был здесь ночью. Я узнал этот запах…»

Тут кошак меня ничем не удивил.

— Так, Сизый, — громко сказал я, перекрывая гул в коридоре. — Ещё раз услышу, что ты собрался мужиков целовать, лично отыщу твоих кредиторов и верну тебя обратно в долговое рабство.

— Да я пошутил вообще-то… — пробурчал Сизый из-за двери. — Сдались вы мне…

Феликс тем временем ленно перевернулся на спину, вольготно раскинул руки в стороны и сонно пробормотал что-то совсем неопределённое вроде «ещё пять минут…».

— Ладно, оставьте его в покое, — с явным раздражением махнул рукой Дубровин, понимая, что разбудить парня быстро не выйдет. — Лучше начинайте осматривать комнату. И начните вон с того шкафа.

Замечательно. Вот, похоже, мы и плавно перешли к главному акту этого спектакля.

Рыжеусый гвардеец отлепился от окна и попытался разыграть тщательный поиск. Он неторопливо подошёл к шкафу, распахнул тяжёлые деревянные дверцы и с самым невинным видом похлопал ладонью по полкам. Однако эта театральная пауза продлилась от силы пару секунд. Не удержавшись, солдат залез рукой вглубь шкафа, безошибочно нащупал нужное место и с явным знанием дела нажал на заднюю стенку.

В тишине комнаты что-то негромко и сухо щёлкнуло. Нажатый механизм сбросил иллюзию: по тёмному дереву задней панели пробежала лёгкая рябь, словно по воде от брошенного камня, и маскирующие чары развеялись. В открывшейся потайной нише — аккурат там, где ещё полчаса назад была лишь глухая стенка, — проступил продолговатый свёрток, плотно обёрнутый в тёмную ткань.

Я слегка улыбнулся и повернул голову.

— Лавр, — сказал я ровным тоном, не повышая голоса. — Запишите, пожалуйста, в протокол, что при обыске гвардеец сразу пошел к шкафу и без труда развеял наложенные кем-то маскирующие чары. Купец первой гильдии господин Гусятников и хозяин трактира господин Стужев лично наблюдали за этим цирком…

— Подтверждаю, — веско пробасил Гусятников.

— Я тоже, — угрюмо буркнул Стужев. — И ночью, кстати говоря, уже видел этого рыжего гвардейца.

Кутейкин уже вовсю торопливо строчил. Гусиное перо в его вспотевших пальцах заметно подрагивало, но протокол писарь заполнял исправно и без остановок. Дубровин бросил на меня тяжёлый, налитой свинцом взгляд, но предпочёл отмолчаться — против двух свидетелей не попрёшь. Рыжеусый же гвардеец мгновенно и густо покраснел до самых ушей, окончательно выдавая себя с потрохами.

Пока писарь дописывал последние строки, Дубровин молча кивнул своим людям. Гвардейцы осторожно подхватили найденную в тайнике тёмную ткань, перенесли её на стол и развернули прямо перед нами.

Я много чего ожидал там увидеть: какой-нибудь запрещённый артефакт, фонящий кусок пепельного камня, на худой конец — скромный сектантский амулет. Однако содержимое свёртка заставило даже меня зависнуть на пару секунд.

Сверху лежал толстый, увесистый молитвенник в потёртой кожаной обложке, на которой крупными тиснёными буквами — аккурат чтобы с порога бросалось в глаза — выведено: «Слово к Пеплу». Из пожелтевших страниц сиротливо торчали многочисленные закладки.