Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 13»
|
— Сизый, на выход, — прогремел я. — Иду, иду, начальник! Только… — Он резко осёкся, глаза под шапкой панически округлились, и он со всего размаху хлопнул себя пятерней по лбу. — Кошелёк! Ёпта, он же под печкой! Не откладывая дело в долгий ящик, он щучкой сиганул в узкий темный лаз под печью. С его комплекцией это изначально выглядело сомнительной затеей, но паника добавила ускорения. Голова и плечи кое-как прошмыгнули внутрь, а вот дальше дело застопорилось: грудная клетка, укреплённая пернатым упрямством и неплохим аппетитом, намертво застряла в деревянном проёме. Снизу из темноты донеслось глухое сопение, затем возмущенное «ёпта», а вслед за этим — отчаянное шкрябанье когтей по полу. Задние лапы в потрепанных сапогах заходили ходуном, беспомощно выбивая дробь по доскам. Камера мгновенно превратилась в консилиум. Местные урки с наров наперебой кинулись давать бесплатные советы экспертного уровня: — Левое плечо вперёд, Сизый! Левое, говорю, боком заходи! — Выдохни! И не дыши, пока не протянет! — Пузо втяни, дурень, зацепишься! — Это не пузо! — прогудело из-под раскаленного чугуна гулким басом, как из пустой бочки. — Это грудная клетка, ёпта! Чистые мышцы! — Ну значит мышцу свою втяни! — Маслица бы сюда… Растительного! — Какого маслица, дурак, под печкой сгоришь! Сала надо! Сала на плечи и загривок! Десятник Гуляев тихо, беззвучно застонал. Закрыв глаза, он начал с ритмичным глухим стуком слегка прикладываться лбом к холодной железной решётке — раз, другой, третий. На четвёртом ударе он замер и с глубинной, беспросветной тоской произнёс: — Пусть он уже уйдёт… Боги, просто заберите его отсюда… Десятник заскрипел зубами, вставил ключ и со злым треском провернул замок. Рванув решётку на себя, он тут же рявкнул вглубь камеры, накрывая зычным басом весь этот гудёж: — К стене отошли! Руки на виду! Кто дернется — до конца недели на одних сухарях сидеть будет! Урки моментально сдали назад, освобождая пятачок у входа. Я шагнул в камеру, подошел к пернатой туше и хладнокровно прикинул угол наклона. Ухватив Сизого за обе щиколотки, я упёрся сапогом в массивную чугунную ножку печки и потянул на себя. Химера сопротивлялась законам физики пару секунд, а потом с громким чпоканьем — точно выскочившая из бутылки пробка — вылетела из-под буржуйки прямо в коридор. Сизый вылетел на каменные плиты коридора — абсолютно счастливый, с ног до головы перемазанный сажей и золой. В зубах он мёртвой хваткой сжимал туго набитый кожаный мешочек, а на самом кончике клюва красовалось упитанное чёрное пятно. Урки тут же взорвались овациями и свистом. — Зубами выдрал! — ржал один из них. — Наш пацан, своё не отдаст! — На выход, — я переступил через растянувшуюся химеру и брезгливо отряхнул копоть с рукава. — Поднимай свою тушу и уходим. Пока десятника кондратий не хватил. Сизый поднялся, победно встряхнул перьями, пустив по коридору облако золы, и с чувством выполненного долга спрятал кошель в складках балахона. — Заходи, Сизый! — заорал из глубины камеры самый дерзкий арестант, и его тут же хором подхватила вся хата: — Да-да! Мы всегда тебе рады! Сизый на ходу обернулся и махнул зэкам рукой, а в это время Гуляев с металлическим лязгом провернул ключ в замке и тихо процедил в темноту коридора: |