Книга Маленькая невинная ложь, страница 95 – Дженнифер Линн Барнс

Поэтому я послушно пошла прочь. Но не успела пройти и половины зала, как меня окликнули.

— Спрячь меня. – Из-за огромной шторы появилась Сэди-Грэйс и схватила меня за запястье.

— Спрятать тебя от чего?

Сэди-Грэйс понизила голос до шепота, и мне едва удалось разобрать ее слова в гуле разговоров:

— От Грир.

Я уже собиралась спросить, зачем ей прятаться от мачехи, как краем глаза заметила вошедшую Грир, которая зорким взглядом окинула зал.

Сэди-Грэйс попятилась к шторам.

— Я на грани арабеска^[26], – беспокойно зашептала она.

Я шагнула в сторону, чтобы загородить ее. Но, к сожалению, Сэди-Грэйс была на несколько сантиметров выше меня. Грир ее заметила. Она направилась в нашу сторону с широкой улыбкой на лице и убийственной решимостью в глазах, но помощь пришла откуда не ждали. Мама подошла к ней и коснулась ее локтя. Грир развернулась, явно намереваясь «с восторгом» поприветствовать того, кто посмел ее остановить.

Но, увидев маму, она разом побледнела. Я увидела это даже через весь зал.

— Грир сделала ремонт в нашем доме, – сказала Сэди-Грэйс, радуясь неожиданному спасению. – А теперь собирается поменять рамки на всех фотографиях моей мамы.

Я вспомнила, что Лилиан рассказывала мне о матери Сэди-Грэйс.

— Дай-ка угадаю, – сказала я, наблюдая за мамой и Грир. – Твоя дорогая мачеха никак не может найти подходящие.

— Грир говорит, что хочет, чтобы они были идеальными, – тихо ответила Сэди-Грэйс. Ее рука сама по себе начала выписывать грациозные движения. Я остановила ее, и она протяжно и судорожно вздохнула. – Папа не разрешает ей трогать только одну.

В другом конце зала Грир, казалось, пыталась сбежать от разговора с мамой, но та наклонилась вперед и что-то прошептала ей прямо в ухо.

Грир в ответ рассмеялась. Конечно, я не могла слышать с такого расстояния, но была на сто процентов уверена, что смех был фальшивым.

— Что это за фотография, которую твой отец не разрешает ей трогать? – спросила я Сэди-Грэйс, с трудом отведя взгляд от обмена любезностями между мамой и ее дорогой старой подругой.

— Мы там втроем. – Сэди-Грэйс закусила нижнюю губу. – Мама, папа и я перед рождественской елкой.

Я сразу поняла, что речь шла о елке на точно такой же вечеринке несколько лет назад, и Грир, вероятно, была полна решимости сделать собственную семейную рождественскую фотографию.

«Одно дело стараться, но другое – перегибать палку», – вспомнились слова тети Оливии о Грир.

В другом конце зала отец Сэди-Грэйс присоединился к разговору, который его жена вела с мамой. Глаза мамы встретились с его глазами. Рука Грир скользнула по груди мужа и по-хозяйски устроилась там.

Мне хотелось остаться и наблюдать дальше.

Но я повернулась к Сэди-Грэйс, которую била дрожь:

— Есть какие-нибудь идеи, где можно спрятаться?

В итоге мы оказались в комнате, где дети украшали несколько дюжин заранее приготовленных пряничных домиков. По всей длине зала были расставлены столы, покрытые скатертями. Они буквально ломились от всевозможных сладостей, которые только можно представить.

Здесь царил настоящий хаос.

— Имбирного печенья? – К нам подошел официант с блюдом, от которого пахло орехами и корицей.

— Да, пожалуйста. – Сэди-Грэйс надкусила одно, а потом тем же тоном, что и Джон Дэвид, произнесла те же самые слова: – Это пища богов!