Книга Маленькая невинная ложь, страница 125 – Дженнифер Линн Барнс

— Полагаю, мы сможем уладить этот вопрос.

Я и представить не могла, что все окажется так просто.

— Попрошу своего юриста подготовить бумаги.

Я уже почти поднялась со стула, как вдруг до меня дошло, что сказала Лилиан, и по спине пробежали мурашки.

— Какие еще бумаги? – спросила я.

— Мы должны изменить контракт, само собой, – ответила Лилиан и похлопала меня по руке. – Включить туда сумму аванса и мои новые условия.

Маки не понимал, когда все пошло не так. Пожалуй, было ошибкой пускать парней к камерам предварительного заключения. Особенно третьего.

Который утверждал, что он адвокат.

И который трещал без умолку.

Сначала Маки слушал хаотичную речь парня в смокинге, надеясь уловить хоть что-то полезное. Но он понял только одно: так называемый адвокат тоже получил записку.

Не нравились Маки эти записки.

— Я думал, вы позвонили своему адвокату. – Вопрос был задан Уокеру Эймсу, чье досье было странно пустым. – Или вы просто позвонили ему? – Маки кивнул – как он надеялся, с суровым видом – в сторону парня в смокинге.

— Ни то ни другое, офицер.

Но ответил ему не Уокер Эймс. И не остальные.

Голос раздался из-за спины Маки.

Чуя недоброе, Маки обернулся и увидел устрашающего вида женщину с царственной осанкой. Как и девушки в камере, она была одета в длинное вечернее платье. Оно блестело и переливалось всеми цветами радуги. Жакет, который она набросила поверх платья, был украшен вышивкой из бисера и выглядел очень дорогим.

Но больше всего Маки поразили ее глаза. На вид женщине было около шестидесяти, может быть, чуть-чуть больше, но ее глаза были яркого голубого цвета со стальным оттенком.

— Уокер позвонил мне.

— А вы, мэм, позвольте спросить, кто? – Каким-то образом Маки удалось облечь свой шок в связную членораздельную речь.

— Мое имя, – снисходительно ответила женщина, – Лилиан Тафт. – Она улыбнулась ему. – И боюсь, нам с вами придется перекинуться парой слов.

— «Перчаточный обед» – одна из старейших традиций Бала Симфонии. В день вашего официального представления высшему обществу вас будут сопровождать по подиуму ваши отцы. Именно с ними вы будете танцевать свой первый танец, будучи уже совершеннолетними, элегантными, сильными и щедрыми молодыми женщинами.

Рыжие волосы Грир Уотерс были собраны в аккуратный хвост на затылке. Ее «животик» был едва заметен под бледно-голубым платьем. Она явно долго репетировала эту речь.

Но мои мысли были заняты совершенно другим.

— Однако этот день, – с улыбкой продолжила Грир, – посвящен не вашим отцам. В этот день мы чествуем женщин, которые были до вас, женщин, которые вырастили вас. Матерей и бабушек, тетушек и сестер и многих других. Итак, мамы… – Грир подняла бокал, – наслаждайтесь своими мимозами. Вы это заслужили! И, девочки…

Неужели это слезы в ее глазах?

— …мы так вами гордимся!

Я надеялась, что мама, которая, конечно же, не присутствовала на этом маленьком званом обеде, тоже бы очень мной гордилась: я внесла залог за парня, с которым была едва знакома, наняла ему отличного адвоката, а также узнала немало нового о натуральных седативных средствах.

«Каждая южная леди, – подумала я, подражая интонациям Грир, – должна знать, как накачать наркотиками и подставить мерзавца, который, несомненно, этого заслуживает».