Книга Проект «Наполеон», страница 22 – Вячеслав Уточкин

Мама застыла как каменное изваяние и только открывала и закрывала рот, стараясь не закричать. Старушка просеменила мимо трупов и, подойдя ко мне, всё тем же безучастным голосом спросила:

— Теперь вы будете делать мне больно?

— Чего?! — опешил я.

— Вы убили их, значит, заставлять меня делать плохие вещи будете вы, — равнодушно пояснила она.

Ситуация показалась мне настолько безумной, что затмила своей нелепостью шок от убийства. Приблизившись, чтобы заглянуть в пустые глаза этой хрычовки, я осознал: предо мной вовсе не старуха, а девушка, грязная, желтушная, с полностью седыми волосами.

— Ты кто? — в ужасе спросил я.

— Достопочтенная дочь баронов Арманьяк, — пусто и невыразительно произнесла несчастная.

— Что ты тут делаешь?

— Вначале надо мной издеваются, а потом кладут спать с родителями, — также равнодушно, глядя в бесконечность, ответила она.

— Где же твои родители?

— Сейчас я вас представлю, — сказала она и двинулась к дальней каморке.

Проводив её глазами, я повернулся к родным. Пришедшие в себя мать и Жозеф молча провожали странную особу остекленевшим взглядом. Понимая, что оба находятся в ужасе, уже открыл было рот, чтобы сказать ободряющие слова, но именно в этот момент за спиной послышались лёгкие шаги. А мать и Жозеф, даже не побледнев, а посинев, грохнулись в обморок. Шаги затихли. Предчувствуя неладное, я нервно сглотнул, пытаясь утихомирить бегущий по спине холодок. Желания смотреть назад не было никакого. У меня богатое воображение, поэтому тяга покинуть этот дом ужасов стала непреодолимой. Собрав всю свою волю в кулак, медленно развернулся.

Девушка, выглядевшая как старуха, держала за волосы две отрезанные головы с признаками разложения. Чудовищную картину завершала лёгкая улыбка на её губах. Подняв голову в правой руке, это адское пугало сказало:

— Позвольте представить вам: Пьер де Арманьяк, мой отец. А это, — подняв левую руку, уведомила она, — моя любимая мама. Если наше присутствие больше не требуется, то мы удаляемся на покой.

— Хорошо, — прошептал я пересохшими губами.

Остро захотелось избавиться от охвативших меня ужаса и ярости, сотрясающих тело. Мысли хаотично метались в голове, словно плотик в бушующем океане гормонов, выброшенных в организм страхом за себя и окружающих меня близких.

Где-то на краю сознания, почти за гранью восприятия, возник посторонний звук или шёпот. Нечто, не поддающееся описанию, чуждое этой реальности, пыталось наладить диалог.

— Эмпатия — это сострадание и сопереживание. Именно из-за этих чувств природа лишила вас возможности строить правильное взаимодействие с окружающим социумом, сокращая и без того небольшие шансы на выживание, — прозвучал голос.

— Кто ты? — мысленно спросил я.

— Можешь считать меня маленькой чешуйкой дракона, попавшей в болото твоего пазла, — ответил потусторонний голос. — Мы можем быть полезны друг другу, я многое способен тебе предложить. Но, разумеется, не даром. По предоплате.

— Ты тоже в моей голове? — поинтересовался я, чувствуя, как во мне зарождается искорка простого человеческого раздражения: черепушка Наполеона оказалась каким-то проходным двором, в котором постоянно есть кто-то, кому там не место.

— Да, — последовал лаконичный ответ, подтвердив мои опасения.

— Почему же ты раньше молчал?