Книга Проект «Наполеон», страница 109 – Вячеслав Уточкин

— Ты знаешь, мысль сменить пазл проживания посещает меня все чаще… — задумчиво протянул он.

— Дружище, я знаю, ты нервничаешь не меньше меня. Поэтому давай просто сделаем, что должно, и будь что будет.

Дракончик еще немного попыхтел, а потом перешел к делу.

— Ты правша. Значит, заматываешь правую руку плотной тканью. Пальцы должны быть сложены лодочкой. Потом принимаешь ртуть, а сера и уголь должны лежать рядом и касаться любой части твоего тела. Тебе будет очень тяжело. Но самое тяжелое — начнутся нарушения умственной деятельности и памяти. Поэтому сосредоточься на моих указаниях, — очень серьезно проинструктировал он меня.

Замотав плотно кисть, я с содроганием принял внутрь смертельную дозу ртути. Мерзкий металлический вкус остался во рту. Десна и гортань сразу распухли и покрылись кровоточащими язвочками. Боль в груди и дыхательных путях вызвала дикий кашель. Носом пошла кровь. Резь в животе заставила упасть с лавки и скрючиться в позе эмбриона.

Все эти страдания оказались легкой щекоткой на фоне дальнейших ощущений. Дракон постоянно контролировал мой организм и посылал волны регенерации. Однако, чем ближе к завершению продвигалась эта экзекуция, тем сильнее делались симптомы полной деградации организма.

Температура тела явно зашкаливала за сорок градусов, рвота и диарея шли волна за волной, выворачивая мне кишки наизнанку, боль во всем теле стала настолько невыносимой, что поплыла моя психика. Постепенно я погрузился в глубокое, болезненное отчаяние, ощутил сильнейшее отвращение к собственному существованию и потерял всякое желание бороться за эту мерзкую жизнь. Видно, дракоша не уследил, и кровоток мозга сократился до критических размеров. И однажды я все-таки потерял сознание.

Придя в себя, огляделся. Казалось, здесь шли боевые действия в отдельно взятом бараке. Причем он минимум раз пять переходил из рук в руки. Попытка подняться только добавила дополнительное украшение на мою физиономию. Чувствую, скоро меня примут в самое крутое общество скарификационеров. Уйду в северные районы Ганы и стану самым шрамовидным в племени Нанумба.

— Дракоша, только посмей сказать, что мы не молодцы! — мысленно обратился к нему.

— Ну, что тебе сказать… Я, как воспитанный дракон, должен констатировать, что нет плохих артефактов, просто некоторые из них имеют серьезные недоработки. В дальнейшем, попрактиковавшись раз двадцать, ты создашь качественную вещь, а не убогий перочинный нож, — пыталась запудрить мне мозги рептилия.

Его речь придала мне сил. Сумев с трудом сесть на лавку, увидел, что подо мной лежал небольшой, отвратительного вида кухонный нож. Взял, повертел его в руках. Ну и артефакт!

— Дракоша, прости меня. Я даже не представлял, насколько ты болен, — сказал я грустным голосом.

— Это почему я болен?

— Еще в древние времена врачи связывали внешний вид ногтей с состоянием здоровья пациента. Глядя на этот коготь дракона, сразу понимаешь, дракону скоро каюк.

— А я тебе говорил, я говорил! Нельзя терять сознание! Еще один день, и был бы не нож, а конфетка.

— Не подскажешь, друг мой, кто отвечал за мое здоровье? И очень хочется знать, на что способна эта ковырялка! — ради интереса я провел этой кухонной утварью по столешнице подъемного стола, собранного из твердой древесины больших каштанов.