Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 35 – Вячеслав Уточкин

Цифры на небольшом экране замелькали так быстро, что у меня закружилась голова.

На семьдесят пятом этаже кабина неожиданно плавно остановилась и призывно открыла двери. У выскочившей вперёд Алёны в руке появился пистолет.

— На пол!

Я понимал, что замкнутое пространство лифта может стать ловушкой, поэтому, стоило услышать команду девушки, кубарем вылетел из лифта. Вышло не очень изящно, зато максимально близко к полу.

Лифт поднял нас не просто на 75 этаж, а в чей-то пентхаус. Хотя почему «в чей-то»? В пентхаус Левиафана Харинга.

В студии стояли мёртвая тишина и… дикий бардак. Здесь явно проводили тотальный обыск!

Не знаю, сколько времени мы так провели, — Алёна стояла у лифта с пистолетом в руках, а я сидел у стены. Всё, что мне оставалось делать, — ждать команды и вдыхать ужасный микс краски и перегара.

Наконец Алёна отмерла и, спрятав оружие, выдохнула:

— Чисто.

Я поднялся на ноги и увидел в центре вселенского хаоса лежащее на полу тело тщедушного мужчины в круглых очочках с треснутыми стёклами. Его голова покоилась в красно-бордовой луже.

Но не успел я выразить сожаление о его безвременной кончине, как мужчина всхрапнул и перевернулся на бок.

— Искусство потребляет алкоголь в огромных дозах, надеясь сдохнуть, забывая что искусство бессмертно, — задумчиво изрёк я, рассматривая вселенский бардак. — Классический пример саморазвития через саморазрушение.

На полу всхрапнуло согласное со мной тело. В центре этого поля битвы просматривался нетронутый вандалами уголок с диваном и стоящий напротив него мольберт.

Пробравшись туда, мы уселись на диван и молча уставились в панорамные, во всю стену, окна.

Ночь пыталась накрыть раскинувшийся внизу город, но тот успешно отбивался разноцветными световыми рекламами, шумом машин и бесконечной чередой людей, которые с высоты 75 этажа были похожи на муравьёв.

— Миша, ты всё слышал? — устало поинтересовалась Алёна. — Мне пора. Справишься?

— А куда я денусь, — усмехнулся я и, не удержавшись от подколки, добавил:

— Как ты там сказала отцу? Не учи, я уже взрослый мальчик.

— Пошути мне тут ещё, — проворчала Алёна, вставая с дивана. — Вот доберёмся до родового замка, пообщаешься денёк с моим папочкой, посмотрим, как язвить будешь.

Остановившись у лифта, Алёна смерила меня оценивающим взглядом и добавила:

— И вообще, раз ты такой умный, значит, самостоятельно сможешь объясниться с этим телом. Буду завтра во второй половине дня.

Девушка зашла в лифт, двери за ней закрылись, а я развалился на диване и практически сразу провалился в сон.

Аудитория напоминала комнату отдыха преподавателей университета, где я был ректором в прошлой жизни.

Хаотично расставленные столы, выделенный под обеденную зону уголок с кофемашиной и чайником. За столом сидели не юноши, а зрелые мужчины, среди которых присутствовала всего одна дама. Причем отпечаток прожитых лет состарил её лицо, но не фигуру. Ощущалось, как в аудитории постепенно нарастает напряжение.

В какой-то момент открылась входная дверь, и, постукивая по полу тростью, в аудиторию вошёл седой старик. Его интеллигентно-грустный вид просто кричал:

«Зачем вы потревожили пожилого человека? Нехорошо так поступать… »

Неспешно пройдя к окну, старик остался стоять спиной к остальным участникам этого… собрания. Взгляды всех присутствующих скрестились на нём.