Книга Князь Медведев. Сила рода, страница 43 – Павел Вяч, Вячеслав Уточкин

Потапыч косолапо подошёл ко мне.

— Здор-рово развлеклись. Почаще приглашай. — И пропал.

Уловил мысль дракоши:

«Ничего интересного. Сала нет. Даже захудалых яблок нет».

Она тоже исчезла. Зрение перекрыла надпись:

Вы сделали четвертый шаг из десяти по пути Силы мысли.

Окружающий пейзаж подернулся рябью.

Я оказался на телепортационной площадке. Солнце соприкасалось с верхушкой стены и намекало — ты снова пролетел мимо обеда и ужина.

Тишина. Вокруг, казалось, не было ни единой живой души.

Хищный рык — и метнувшаяся ко мне здоровенная пантера опровергла мои мысли об одиночестве.

Вбитые в подкорку рефлексы сработали как надо. Хищник отлетел в сторону с разодранной мордой. Когти химеры всё ещё украшали мои руки. Пантера, взвыв, рванула к стене и пропала.

Адреналин, наполнявший мое тело, стал постепенно уходить. Я устало опустился на каменную площадку. Посидев пару минут, достал из инвентаря свой суперский выкидной нож и привычно сделал маникюр. Постепенно когти химеры копились в ячейки инвентаря.

Прошёл к воротам. Заперто.

Прикинул высоту стен. Сплюнул и пошел к точке, где исчезла хищная кошка. На гладком камне стены висела бронзовая табличка:

Аварийный выход

— Смешно, — с раздражением вслух произнёс я и стукнул по ней кулаком.

Стена беззвучно отъехала в сторону, выпуская меня наружу.

И вот стою я, весь такой красивый, у дороги у подножия холма и вычисляю. Спускались на микроавтобусах при скорости сто километров в час примерно тридцать минут. Грустно, однако.

Звук клаксона, раздавшийся из-за спины, вселил надежду в мою израненную душу.

Обернулся. Назвать это машиной можно было с трудом.

На дороге в свете уходящего дня обнаружилась перламутрово-бирюзовая карета. Правда, без лошадей.

На месте кучера возле огромного штурвала сидел самый настоящий северный шаман.

— Твоя самоволка ходить? Ректор ругать будет. Гнать может.

— Не может, — подстроился я под его говор. — Сама теряла. А так до Академии подбросишь?

Он шлепнул рукой по лавочке возле себя. Забравшись, я устроился на жестком сидении.

— Акакий, однако, — заявил шаман, дернув рычаг рядом с собой.

Карета тронулась с места.

— Чего? — не понял я.

— Однако, ничего. Звать меня Акакий, — и безо всякого акцента добавил:

— И вообще — нормальное старорусское имя.

Я даже где-то смутился и сам представился:

— Михаил. Абитуриент Академии.

Дальше мы ехали в молчании. Солнце встретилось с горизонтом, раскрасив небо в малиново-красный цвет. Остановив карету возле центрального здания Академии, Акакий попрощался:

— Однако, до встречи на занятиях. Осторожнее будь. Пусть духи предков хранят тебя.

— Спасибо.

Пожав ему руку, я спрыгнул на землю.

Обернулся. Удивленно замер. Свет включившихся фонарей разгонял сумерки пустой площадки.

В коттедже меня посетило чувство дежавю. За столом с грустными лицами сидели Вяземский, Мышин и Интарова. Пирожки с большого блюда исчезали в их утробах.

Увидев меня, они оцепенели.

— Вот, как я и говорил, смерть категорически отказывается с ним знакомиться, — первым прокомментировал мое появление Вяземский.

Положив на стол недоеденный пирожок, он встал и подал мне руку.

— Рад, что ты жив. С тобой не скучно.

Отвечая на его рукопожатие, я обратил внимание на подживающие шрамы, украсившие лицо парня.