Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 94 – Вячеслав Уточкин

Я уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думаю по поводу её поступка, но тут у решётки появился дед. Тот самый, с клюкой, в обрезанных валенках.

— Ну, Миша, — пророкотал он, — битву провёл так, что я аж живот надорвал.

Маша, сидевшая на полу и сердито шипевшая на меня, взвизгнула и мгновенно спряталась за мою спину, вцепившись в рубашку, словно клещ. Запричитала:

— Ой-ой… что будет… что будет…

Дед одним движением поднял решётку. Та с лязгом ушла в потолок. Шагнул в камеру. Пудели метались у входа, тихо поскуливая.

Я подумал, что дед Маше рад не будет. Даже быстро прикинул рисунок боя на крайний случай.

Да уж. С таким пяти баллов возрождения будет маловато. Героически погибнуть я всегда успею. Так что сначала попробую провести переговоры.

Натянул на лицо улыбку. Чуть отступил вглубь камеры, освобождая место для работы Ухнебом. Маша, по-прежнему вцепившаяся в спину, поехала со мной.

— А давайте, дедушка, сядем, поговорим, — надеюсь, голос мой звучал мирно. — Чайку попьём.

Дед остановился на середине шага. Моргнул, будто сбрасывая наваждение.

— И то ве-е-рно, — протянул он. — Торопиться нам некуда.

В тот же миг в камере появились стол и три табуретки. На столе запыхтел пузатый самовар. Рядом нарисовались хрустальная ваза с баранками и три фарфоровые чашки.

Глядя на них, мне на ум пришла фраза из прошлой жизни: «фарфор эпохи Сун».

Отчего-то это воспоминание успокоило взбаламученную нервную систему. Я одарил старика нормальной, не вымученной улыбкой.

Дед, видимо, почувствовав смену моего настроения, пробурчал:

— Ты, Миша, не нервничай. Решим все проблемы полюбовно.

Он подошёл к столу, снял с самовара заварник и разлил по чашкам чай. По камере поплыл аромат бергамота и черёмухи.

— Детки, прошу к столу, — пригласил нас дед, усаживаясь на табурет.

— Я не детка, я взрослая, — тихо пробубнила мне в спину Маша.

Дед, уже взявший чашку, чуть не расплескал горячий чай. Хохотал громко, от души.

— Ну Миша, ну герой, — еле успокоившись, пророкотал он. — Ты где такое чудо откопал?

— Само выкопалось, — пытаясь отцепить Машу, пропыхтел я. — Я, дедушка, вообще уже подозревать стал, что все неприятности мира решили заняться только мной, наплевав на остальных.

Маша за спиной сопела, но не отцеплялась.

Я скинул рубашку. Подхватил чуть не упавшую эльфийку и усадил её на табурет. Вырвать рубашку из её сведённых судорогой пальцев не удалось.

Поэтому я уселся за стол, не соблюдая дресс-кода.

Мы с дедом молча пили чай. Маша молча комкала мою рубашку.

Последнее время я не баловал желудок твёрдой пищей, закидывая туда только воду. Желудок с этим смирился, но съеденная баранка разбудила его гнев. Он требовательно заурчал.

Дед услышал это и хмыкнул.

На столе тут же возникла миска молодой картошки. Рассыпчатой, в укропе, с крупной солью и блестящими каплями масла. На время я выпал из реальности, уделяя всё внимание появляющимся одно за другим блюдам.

Оторвал меня от этого увлекательного занятия голос деда:

— Девонька, рубашку Мише отдай. И поведай, как ты, такая красавица, сюда попала.

Маша сунула мне в руки скомканную тряпку. Смущённо уставилась на свою чашку. Щёки порозовели.

— Сама не знаю, — прошептала она. Острые ушки виновато обвисли. — Пошла на свидание… и вот.

Мы с дедом, не дождавшись продолжения, синхронно спросили: