Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 60 – Вячеслав Уточкин

— Плутарх, тебе пока рано тягаться с игроком, — услышав мой голос, Люций ухмыльнулся и снял с него стазис лёгким щелчком пальцев.

Пока Плутарх поражённо таращился на старичка-громовержца, тот зажал кольца в кулаке и прикрыл глаза. Шум боя снаружи начал стихать.

Люций открыл глаза и передал мне обратно два ставших невзрачными колечка. Когда и куда он убрал свои, я не заметил.

— Учти, у тебя ровно сутки.

После этой фразы игрок просто исчез. Из ниоткуда донеслась затухающая фраза:

— Ближайшие две недели буду недоступен.

— Стой, нехороший человек! — прорычал я в пустоту. — Что там насчёт Надежды⁈

Не дождавшись ответа, сплюнул и обратился я к пребывающему в прострации Плутарху:

— Ты чего хотел?

Видя его состояние, решил, пока друг приходит в себя, осмотреть помещение. Раньше было как-то не до того. Каменные стены, земляной пол. В центре зала — каменный шар на постаменте. Тот самый, от которого досталось дракоше. Больше в помещении ничего не было.

В памяти всплыли воспоминания о посещении Стелы. Примерно так же выглядели места её расположения.

Вызвал из инвентаря Ухнеба. Аккуратно ткнул дубинкой в каменный шар. Он с шуршанием осыпался серо-чёрным песком, из которого выкатился и упал на пол маленький серый шарик. Точная копия камешка, укреплённого на крышке найденного поисковика.

Брать его в руки почему-то не хотелось. Да и не до него сейчас, позже разберусь.

Ухнеб отправился обратно в инвентарь.

Плутарх наконец подал признаки жизни.

— Это ведь был игрок, — неуверенно начал он.

Я неопределённо пожал плечами.

— Ну да, чему я удивляюсь, — пробормотал Плутарх. — Рядом с тобой даже из самой доброй сказки обязательно выйдет палач и начнёт спокойно делать свою работу.

Он встряхнулся. Провёл ладонью по лицу, будто стирая наваждение. Посмотрел на свои руки. Те самые, которыми минуту назад замахнулся секирой на существо, способное, по его мнению, раздавить парня, как муху. Хмыкнул. Кулаки сжались и разжались. Лицо снова стало осмысленным.

— Дружище, чего ты такой нервный? — приподняв бровь, осведомился я. — Лучше скажи, как там дела снаружи.

— Если кратко — нам каюк, — Плутарх криво усмехнулся.

— Настолько всё плохо?

— Не плохо. Кошмарно! — Он поднял палец. — Слышишь? Тишина наступила. Ни стрельбы, ни криков. Когда в бою наступает такая тишина — значит, стрелять больше некому.

— Ну это навряд ли. Пошли глянем, — я направился к выходу. — Люций, конечно, крохобор нехороший, но если пообещал, что купол продержится сутки, значит, так оно и будет.

Мы вышли наружу.

Над базой стоял прозрачный купол. Огромный, дрожащий, почти невидимый. Он накрывал всю территорию тончайшей мерцающей оболочкой. И весь этот купол был облеплен тварями. Сотни, а может, тысячи… они липли к поверхности, скребли когтями, бились телами. Купол держал.

— Миша, — разглядывая тварей, задумчиво произнёс Плутарх, — рядом с тобой хочется расправить плечи и идти вперёд, несмотря ни на что. Есть только маленький побочный эффект. Смертность зашкаливает.

— Хорошая шутка, — прикидывая дальнейшие действия, прокомментировал я.

— Какая шутка, — он тяжело вздохнул. — Серафима без сознания. Егеря на последнем издыхании. Все изломаны, покусаны и отравлены. Я даже не знаю, сколько человек добралось до арсенала.