Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 53 – Вячеслав Уточкин

— Ну шо опять случилось? — прочирикала она.

Повар резко развернулся.

Я плавным быстрым движением схватил ковшик с кипящим маслом и вылил ему на голову. Моё предположение, что от продуктов питания у него защиты нет — повар как-никак, — подтвердилось. Он взвыл на высокой ноте. Дракоша плюнула в него мини-фаерболом.

Масло вспыхнуло.

Пылающий факел людоеда недолго метался по кухне.

Ухнеб мгновенно оказался у меня в руке. Шипастый шарик на конце телескопической дубинки раз за разом пытался пробить защиту повара в районе пылающей головы.

Где-то с десятой попытки он впился в висок и достал до мозга.

Враг упал.

«Ух, — донеслась до меня мысль Ухнеба. — Думал, не достану».

Возле двери висел пенный огнетушитель. Как и положено на кухне. Сработал он тоже, как положено, так что пожар я потушил в зародыше.

После этого снова вооружился. Два помощника повара-каннибала находились где-то рядом. Удивительно, что они до сих пор не прибежали на поднятый шум.

Готовясь к бою, вышел в столовую. Там замертво сидели оба помощника. Во вскрытом черепе одного из них торчала десертная ложка.

К горлу подкатил ком.

Сглотнув, я вернулся на кухню.

— Я этого поджаренного есть не буду, — буркнула дракоша. — Если понадоблюсь — зови. А так у нас там с Потапычем дела.

И исчезла.

Серафима и Плутарх всё ещё не могли пошевелиться. В дальней части кухни просматривалась ещё одна дверь. Предположив, что там комната повара, я направился к ней. Не заперта.

За дверью обнаружилась лаборатория алхимика. Стерильная чистота и идеальный порядок. В застеклённом шкафу — ряды флаконов и коробочек. Все подписаны, к каждой приложена рецептура с показаниями и правилами применения.

Вот это педант. Людей ест, а лабораторию содержит в образцовом порядке.

Открыв створки, начал изучать ассортимент. С пятой попытки попался флакон с многообещающим названием: «Панацея от парализации». Просмотрел рецептуру. Не гениально, но вполне грамотно. Я бы добавил пыльцу ивы неприглядной как обезболивающее, но сейчас не до рецензий.

Внутренний хомяк, проснувшись, лениво предложил приватизировать всё содержимое шкафа. Но инвентарь и без того был забит под завязку. Только первокамень и чемоданчик с мутагеном уже занимали почти весь объём. Представив, как вместо использования инвентаря таскаюсь с мешками на плече, я категорически ему отказал. Хомяк, тяжело вздохнув, снова впал в спячку.

Вернувшись на кухню, я встал между Серафимой и Плутархом с единственным флаконом в руке. Влил каждому поровну. Серафиме первой.

Тело женщины скрутили жестокие судороги, и она упала со стола. Зрелище было жутковатое. Тело билось о бетонный пол, выгибаясь дугой. Даже с укреплёнными скелетом и мышцами я с трудом удерживал её — как древний герой взбесившегося коня. Видел такую скульптуру на одном из мостов Выборга.

Через несколько минут припадок прекратился. Я влил зелье Плутарху. Теперь он начал корчиться. Ещё полчаса я работал сиделкой при двух периодически бьющихся в конвульсиях пациентах.

Наконец они обессиленно затихли на полу.

Плутарх тихо прошипел:

— Ненавижу людей, пытающихся меня съесть.

— В этом ты не одинок, — поддержала его Серафима. И, повернувшись ко мне, добавила: — Князь, спасибо.

Впервые с момента нашего знакомства слово «Князь» прозвучало с большой буквы.