Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 41 – Вячеслав Уточкин

— Туда, бегом, — прошептал я сквозь зубы, направляя его в сторону вагона.

Плутарх сделал первый неуверенный шаг. Я шагнул к пленнику. Нано-паучки, погибая, сумели купировать болевые импульсы в ноге. Спасибо и на этом.

Вздёрнув пленника на ноги, я толкнул его в сторону вагона. Тот замычал и начал брыкаться. Похоже, во рту у него был кляп. Но под мешком этого не видно.

— Ещё раз дёрнешься — брошу здесь, — прорычал я, поскольку времени что-то объяснять не было. — Тут и сдохнешь.

Не знаю, насколько подействовала моя речь, но пленник шустро засеменил в нужном направлении. В вагон мы влетели почти одновременно с Плутархом.

Толкнув пленника на боковое сиденье, я взглядом нашёл пульт управления. Одна кнопка и подвижный рычаг в нижнем положении.

Нажал кнопку. Двигатель отозвался парой выдохов на холостом ходу.

Поднял рычаг. Вагон неспешно двинулся вперёд.

Хотелось как можно скорее оказаться подальше от готового к взрыву бункера. Тем не менее, пересилив инстинкты, я стал поднимать рычаг плавно, наращивая скорость. На лобовом стекле справа высветились цифры: 5… 10… 15… На цифре 80 рычаг упёрся в верхнее положение. Дальнейшее от меня не зависело.

Я устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Через мгновение нас догнал звук. Низкий гул, переходящий в скрежет складывающейся горной породы. Вагон прилично тряхнуло. Потом ещё раз. И он продолжил плавное движение.

Успели! Выскочили в безопасную зону в последний момент.

Я плавно повёл рычаг вниз. Цифры на стекле пошли в обратную сторону и погасли. Вагон встал.

Темноту тоннеля разгонял только свет из окон вагона. Чёрный зев тоннеля маячил впереди.

Я развернул кресло на сто восемьдесят градусов. Чёрный зев тоннеля виднелся и позади.

И только маленький светлый островок вставшего на паузу вагона посреди этой тьмы.

Почти как моя жизнь. Полный мрак позади, неизвестность впереди. Я лечу по непонятному тоннелю жизни и, в отличие от этого вагона, затормозить не могу.

В душе поднималось что-то тёмное. Не злость — злость я знаю. Это было другое. Глубже. Древнее. Как будто внутри открылся колодец без дна, и из него хлынуло нечто, не имеющее названия на человеческом языке.

Гнев. Но не мой. Или слишком мой. Такой, о котором я не знал.

Захотелось стереть всё вокруг. Не разрушить, а именно стереть. Как ластиком неудачный набросок. На периферии сознания истерично замяукала Мявка. Её паника только подкармливала пожар.

Океан ярости готов был выплеснуться наружу, когда сквозь пелену, отрезавшую меня от реальности, пробился знакомый голос:

— Миша, что с тобой? Как тебе помочь?

Проступил силуэт Плутарха. Его испуганное лицо притушило чувство гнева. Вагон вокруг мелко вибрировал, хотя двигатель не работал.

— Друг, ты давай не того… этого, — Плутарх протягивал мне огромную флягу. Руки у него тряслись.

Сделал пару глотков. Вино прокатилось по горлу, и тьма нехотя отступила. Свернулась обратно в колодец моей бездонной души.

— Давно мы стоим? — Мой голос скрежетнул, как наждак по металлу.

Плутарх изучающе посмотрел на меня. Убедившись, что я полностью пришёл в себя, отступил на пару шагов и рухнул на боковое сиденье. Только после этого ответил:

— Минут десять. — Он вытер пот со лба. — Но мне хватило.

— Что ты имеешь в виду?

Я осмотрелся, ожидая очередной неприятности. Вокруг царила тишина. Только пленник с мешком на голове тихо скулил, лёжа на полу.