Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 64 – Вячеслав Уточкин

Тофана уже набрала воздуха для ответа, но Харченко успел первым:

— Миша, а чего ты на теневиков взъелся?

Я удивлённо приподнял бровь.

— В смысле?

— Прилетела твоя Дракоша и говорит: если через две минуты здесь останется хоть один теневик, ты им всем головы оторвёшь.

Я мысленно сосчитал до десяти.

— Да, кстати, — сказала Тофана. — Один из них просил тебе кое-что передать.

Она протянула мне пояс с кожаными мешочками. Его я видел на помолодевшем старичке теневиков. Вскрыв пару, я обнаружил внутри пудру разных цветов. Судя по тому, как мне лечили руку, это исключительно полезные штуки. Но надо знать, как ими пользоваться.

— Он больше ничего не просил передать? — спросил я эту сладкую парочку.

Тофана, сорвавшись с места, засеменила к стоящему у стены ящику. Оттуда донёсся её визг, и с руки Тофаны сорвался фаербол.

Мы с Харченко мгновенно оказались рядом. У меня в руке был Ухнеб, у него — монстрообразный пистолет.

На полу лежала дохлая мышь. Рядом догорал свиток.

— Это была инструкция по применению? — спросил я.

— Ну-у, да, — потупив глаза, пробормотала Тофана. — Она так неожиданно выскочила.

Перед глазами появилось сообщение:

С вас списан балл Удачи.

А чуть ниже:

Удачи вам!

Я молча убрал пояс с мешочками в инвентарь. Пара дыхательных упражнений немного успокоила нервную систему.

— Пётр Феофанович, — обратился я к Харченко, — надо установить на место дверь. Запрётесь изнутри и будете ждать меня здесь.

— Мы пойдём с тобой, — категорично заявила Тофана.

Я посмотрел на неё. Харченко поспешил встать между нами. Похоже, взгляд у меня получился не самый ласковый.

И тут Тофане стало плохо. На лбу выступил пот, и она начала заваливаться. Я сразу понял, что сработала клятва. И мысленно проорал:

«Отменить наказание!»

На удивление, получилось. Тофане сразу стало лучше. Державший её на руках Харченко непонимающе взглянул на меня.

— Клятва, — пояснил я ему. — Надо думать, когда обещаешь не вредить даже невольно.

Я кивнул на пепел, оставшийся от свитка.

— Благодаря этому я только что потерял один балл из четырёх.

— У тебя уже было четыре балла⁈ — восхитился Пётр Феофанович.

Тофана спрятала лицо у него на груди.

— Вот именно, что было, — процедил я сквозь зубы. — А теперь опять три. Из десяти необходимых.

— Но я ведь не нарочно, — жалобно прошептала Тофана.

— Поэтому и жива. Всё. Вопрос исчерпан, — рявкнул я. — Заколачиваем дверь, и ждёте меня сутки.

Через полчаса мы закончили. Я ещё раз обговорил нюансы. Предупредил, чтобы не подходили к воде. Выбираясь из вагона, добавил:

— Чужим двери не открывайте.

Тофана насупилась, но промолчала.

Я развернулся и двинулся к горам. Тропинка петляла среди огромных обломков скал и всё больше напоминала лабиринт.

После рассказа краба о мудрых троллях я заранее пытался выстроить разговор, исходя из собственных представлений о мудрости. Размышляя, во что они будут одеты — в тоги или в костюмы-тройки, — я сожалел, что мой «Теневой хамелеон» пока полностью не восстановился. Максимум, что удалось из него вытянуть, — простенький пиджачок и потрёпанные брюки. Обувь из липучего аллигатора нареканий не вызывала.

А ведь встречают по одёжке.

Из-за соседнего камня выскочил урод в грязной шкуре. И с размаху попытался приложить меня дубиной. Моим представлениям о мудрости он не соответствовал никак. Рёв, правда, был высокоинтеллектуальный.